Ах да, я же танцевала с Чекистом, я не рассказывала? Нет?
Короче, когда зазвучала медленная композиция, все разбились по парам, будто отрепетировав этот момент заранее. Калашникова оккупировала Никса (коза) Киса Крота (кто бы сомневался), Стас Масика (тоже ожидаемо), и та был вынуждена согласиться, Гая бесцеремонно ангажировала Тоська. А видимо на что-то еще надеющийся Боцман двинулся ко мне, делая вид, что не понимаю его намерений, рванула к столу. Я бы спряталась под ним, если бы понадобилось, но меня перехватил Чекист. Легонько так, ненавязчиво перехватил, взяв в пару. Вот я бегу к столу, и вот я уже в его объятиях.
– А вы, молодой человек, времени даром не теряете, – усмехнулась я и удивилась своей смелости.
А – Алкоголь, рекомендую! (Если конечно вам уже есть 18).
– Ну а чего же теряться, когда такая красота рядом, – в тон мне заметил он.
– Да, от красоты легко растеряться, – я обвела взглядом комнату.
Киса, Белка, Масик, Калашникова было из кого выбрать, но когда повернулась к Чекисту, тот не сводил взгляда именно с меня.
– Я думала, что ты не рискнешь мне больше смотреть в глаза, – попыталась пошутить я.
Его ответный взгляд вызвал во мне странные реакции. Сказать, что он был горяч, ни сказать ничего, под этим взглядом я плавилась, как кусок льда (Стереотипы!). А от его крепких ладоней, невинно поддерживающих меня под спину, табунам разбегались мурашки по телу, заставляя все внутри меня сжиматься от предвкушения.
«Черт, - подумала я, с трудом приходя в себя, - Я видимо слишком много выпила».
А может напротив достаточно, чтобы не отрубиться, но и сделать какую-нибудь глупость, что будет приятно вспомнить в старости.
– А я не думал, что вы все же отважитесь выпить, – в тон мне ответил он.
– Обстоятельства, – буркнула я и потупилась.
Чекист, подняв мою голову за подбородок, произнес:
– Побольше бы таких обстоятельств, вы такая сумасбродная, когда выпьете.
– Почему мы на «вы»?
– Я красивым девушкам всегда говорю «вы», – усмехнулся он.
Странный подкат подействовал на меня не хуже взгляда или его прикосновений.
– Почему Гучи? – спросил он тем временем.
– Почему Чекист? – парировала я.
– Из-за улицы, на которой живу.
– Не верю.
– И правильно. А этот парень... – кивок головой в сторону Крота, – он…
– Закрыли тему, – резко оборвала его я.
– Но… – начал было Чекист.
– Закрыли, – повторила я, гневно сверля его взглядом.
– Вот это глазища, – повторился он, соблазнительно улыбаясь и перехватив меня посильней, на миг прижал к себе, ведь до этого расстояние между нами одобрили бы любые дружинники советского времени. На мгновение я оказалась прижата грудью к его мощной мускулистой груди, ощутив, как под тканью футболки играют мышцы и, выдохнув, отступила.
– Свингер-пати, – заголосил Никсон. – Смена партнеров.
Все засмеялась, и поменялись парами.
Теперь я танцевал с Никсоном, а Белка с Гаем, так как Тоська ловко успела увести у нее из под носа освободившегося Чекиста. Уверена, она это сделала назло. Не знаю, чем я вызвала симпатию этой пухляшки, и чем ее так бесила Белка, но факт оставался фактом.
– Он к тебе пристает? – первым был вопрос Никсона. Обеспокоенный вопрос, хотя он и был задан в шутливой манере.
– Не заметила, – соврала я, – а даже если и так, ты же меня знаешь.
– Знаю, – согласился он, – но такой вижу впервые.
Мне стало неприятно, я часто сталкивалась с тем, что люди обо мне думают лучше, чем есть на самом деле. Они считают каким-то диким подвигом, что я не курю и не пью, а это скорее стечение обстоятельств, а не принципиальная позиция. Никс, несмотря на все его пошловатые шуточки по поводу моей груди, тоже, как мне кажется, несколько превозносил меня над остальными, но я ведь не икона. И я игриво произнесла:
– Давай поиграем, ты гитарист, а я твоя гитара.
Не спрашивайте, откуда в моей голове взялась эта бредовая идея.
Да, Никсон в музыкальной школе играл на гитаре и знал с десяток композиций, которые неустанно наигрывал в походах или таких вот квартирных посиделках, если кто-то просил. Но причем тут мое предложение, я не знаю, правда, не знаю, возможно, ответил бы тот волшебный коньячок, но его с нами сейчас нет.
Взгляд Никсон изменился и стал практически таким же горячим, как у Чекиста, с той лишь разницей, что новый знакомый был живым воплощением идеального сексуального партнера большинства женщин, особенно перечитавших в свое время определенных книжек, сильный, таинственный, опасный, возбуждающий одним своим видом. Никсон же другой веселый, позитивный, может быть не такой сексуальный, но с ним мне всегда было круто в любой ситуации. И хотя я хорошо его знала, этот взгляд, особенно обращенный на меня, стал открытием.