Численный состав в персоналиях, места проживания, круг общения, связи, направления работы, словом — все или почти все.
Воспользовавшись паузой, Чан сообщил Алексею:
— Я всегда понимал, что рано или поздно британские варвары станут на нашем пути, поэтому заранее приказал начать работу по выявлению их преступных намерений.
Лекса совершенно искренне склонил пред ним голову. Ну что тут скажешь — умница.
Он слабо разбирался в особенностях работы разведывательных служб, но даже ему стало понятно, что при армии, мягко говоря, средней паршивости, Чан обладает просто великолепной контрразведкой. К примеру, Машка Чубарева, даже за малую толику этих разведданных, скорее всего, продала бы душу самому дьяволу.
Отдельная часть доклада посвящалась связям британцев с криминалитетом и тут выяснился один очень любопытный момент. Майор Хаббард прибыл в Китай всего месяц назад и весь этот месяц Эдуард Конвей передавал ему дела. Но контакты британцев с «зелеными», в частности, с Рябым Хуаном, преемником которого стал Большеухий Ду и с самим Ду, начались гораздо раньше. И занимался ими, как раз Конвей. И он же начал разработку «злого маньчжура Лана», рассмотрев в нем опасность для интересов Британской империи.
Получалось, что Конвей проделал всю подготовительную работу, а потом его убрали, чтобы не подставлять, а направили уже исполнителя, оперативника, так сказать, человека действия, грубого, но эффективного, доводить до логического конца операцию по нейтрализации генерала Лана. С которым бритты безошибочно связали все успехи Гоминьдана.
«Сука, какая же ты, сука, Эдик… — Лекса обругал про себя майора Конвея. — Но какого кобыльего гузна, ты мне сдал своего сменщика? Обиделся, что тебе самому не дали довести операцию до конца? Или что-то еще? Вот же сволочь…»
— Британские грязные намерения в отношении вас категорически неприемлемы, мой добрый друг, — снова прокомментировал Чан Кайши. — И мы намерены решительно пресечь их подлые умыслы и указать этим тухлым обезьянам на их место. Меня интересует ваше мнение по этому поводу…
Дай Ли настороженно стрельнул глазами на Чана, а потом перевел взгляд на Алексея. Судя по всему, ему очень не понравилось намерение шефа «решительно пресекать».
Алексей помедлил, после чего вежливо поблагодарил генерала.
— Благодарю за доверие, мой добрый друг. Как вы мудро заметили, преступные действия британских служб неприемлемы. Однако, прямо сейчас, я не вижу смысла приступать к решительным действиям. Для меня Китай, прежде всего — это великая мудрость и терпением Когда британцы бегали по лесам в шкурах и с дубинами, китайцы уже изобрели каллиграфию и металлургию. Мы способны переиграть британцев в их же игру. В России есть хорошая пословица: предупрежден — значит вооружен. Меня сейчас больше беспокоит эта банда, посмевшая стать на нашем пути. К слову… вы упоминали, что Хаббард активно передвигается по городу? На всякий случай проработайте план по его деликатному «изъятию». Но пока не трогайте.
Дай Ли вскочил и пылко поклонился Алексею, видимо полностью согласившись с ним, но потом резко устыдился, сел обратно и опустил голову в знак раскаяния.
Чан сделал вид, что не заметил его пассаж и одобрительно закивал Алексею:
— Ваша мудрость, мой добрый друг, равна вашей выдающейся доблести. Несомненно, мы с вами являемся не только друзьями, но и братьями. Я поручу своим людям поискать наши родственные связи… — он покосился на контрразведчика.
Дуй в ответ едва заметно кивнул, но Лекса не обратил на это внимания.
А следом, началась второй доклад, уже по ведущим функционерам «зеленых». Такой же обстоятельный и подробный. Немногим позднее, Дуй представил план по нейтрализации верхушки банды. Как оказалось, почти все уже готово, осталось только дождаться приезда Большеухого в Гуанчжоу и получить отмашку руководства. И ключевую роль в этом плане играли боевые отряды «Общества синих рубашек». Именно они должны были силовыми методами сменить руководство банды, на полностью подконтрольных Чану людей.
Алексей еще раз мысленно поаплодировал «студентику», он оказался настоящим бриллиантом в коллекции Чан Кайши.
Не надо было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять; генерал Чан собрался полностью подмять торговлю опиумом под себя. Но Лекса относился к этому полностью индифферентно.
«Моя задача — выиграть войну и сохранить дружеские отношения между странами, — думал он. — А на остальное — плевать. Чан мерзавец, определенно, но пока наш мерзавец. Да, наркотики — откровенное зло, но полезу куда не следует — обрушу все. Так что тут поневоле станешь сторонником теории меньшего зла. А дальше посмотрим куда кривая вывезет…»