— Из тюрьмы выкупила, — вздохнула Чубарева. — Смотрю, ведут их по рынку, худющих, побитых, в цепях, а собака миску в пасти несет. Не знал, что в местных тюрьмах заключенных не кормят, а заставляют побираться? Оказалось, Бухудергерей не захотел служить местному криминальному воротиле, а тот через своих полицейских упек его в тюрьму вместе с собакой. Ну я и пожалела, выкупила, тогда сама не знала, зачем. Теперь понимаю. К слову, о чем ты вчера вечером болтал с нашим Чаном? Есть что-то интересное?
Она внимательно посмотрела на Алексея.
Лешка еще вчера решил выдавать Марии полученную информацию строго дозированно, поэтому быстро отговорился.
— Почти ничего интересного. Вечерком поболтаем. На службу в моей машине поедешь. Оружие есть? Возьми с собой, только не свой Маузер. Нет другого? Ох, ты мое горюшко. Сейчас выдам, что-то компактное, только с отдачей. То есть, вернешь, как своим обзаведешься.
Боню пришлось оставить дома. По словам Гули, она подцепила какой-то пакостный ротавирус отчего выглядела совсем неважно, вся очень бледная и осунувшаяся.
— Простите, мой господин… — едва слышно бормотала она, пряча взгляд. — Я скоро выздоровею, правда скоро…
— Обними ее, тупой болван! — прошипела Гуля, больно ущипнув Лешку за руку.
Лекса встрепенулся, обнял Боню и поцеловал ее в висок.
— Моя Бо…
— Твоя, — всхлипнула девушка. — Всегда буду твоей. Но идите уже, опоздаете, а я буду вас ждать.
На службу все отправились в одной машине, Лешка на переднем пассажирском сиденье, положив на колени пистолет-пулемет Томпсона, Мария и Гуля — на заднем.
Никогда не подводившее предчувствие молчало, да и сам Алексей не думал, что британцы решатся на покушение средь бела дня. Паккард благополучно проколесил по переулкам, но…
Перед самым выездом на главную улицу, машина внезапно наткнулась на столпотворение селян с корзинами и запряженных волами двуколок.
Тут же плеснулась тревога, мозги пронзило горячее чувство неминуемой опасности.
— В переулок! Гони! — рявкнул Лекса, после чего неожиданно наткнулся взглядом в толпе на ничем не примечательного европейца в потертом пиджаке и кепке.
Мужчина стоял совсем рядом с Паккардом, пристально смотрел на Алексея и держал правую руку в кармане…
Глава 6
Глава 6
Но, уже через мгновение, мужчина развернулся спиной и развел руки в сторону, словно сигнализируя: я здесь не причем!
Лекса едва не срезал его, диким усилием воли задержав палец на спусковом крючке. Невиновных убивать не хотелось.
А дальше Паккард с противным визгом покрышек вошел в поворот и, в этот же момент, позади и слева загрохотали пистолетные выстрелы.
Со звонким лязгом лопнули стекла в машине, негромко вскрикнула Машка, лимузин с грохотом снес груженую корзинами тележку и пошел юзом, сбив бампером выскочившего из ниоткуда коренастого бородача с маузером в руке.
Лекса на ходу дернул ручку двери и рывком вылетел из салона, краем глаза успев заметить, что Паккард остановился, уткнувшись носом в стену дома. Перекатился и короткой очередью добил бородача, пытавшегося на корточках добраться до своего пистолета. Убедился, что переулок глухой, короткими шажками пошел к противоположной стене, держа на прицеле въезд и нос к носу столкнулся с выскочившим из-за угла прямо на него молоденьким парнем в студенческой фуражке, с браунингами в обеих руках.
Азарт на детском лице парнишки сменился диким удивлением, но тут же в него врезался приклад. Лекса отступил на шаг, коротко громыхнул Томпсон, тужурка на груди парня вспухла алыми кляксами. Лешка снова взял на прицел въезд и только сейчас услышал дикий, злобный рев на улице.
— Оторвите ему голову!!!
— Распорите живот! Вырвите сердце!
— Как они посмели…
— Гнев падет на нашу голову…
— Какое горе…
— Убивай, убивай, проклятых длинноносых…
— Бей, убивай!
Лекса немного поколебался, еще раз оглянулся, выскочил на улицу и увидел клубящуюся на одном месте толпу людей.
Прогрохотала очередь.
Горожане испуганно отпрянули в стороны, в наступившей тишине пронесся радостный и одновременно испуганный ропот.
— Живой…
— Это он…
— Наш великий герой…
— Слава, слава…
— Он воистину бессмертный…
Лекса прошел вперед и остановился возле окровавленного человека на мостовой. Ему раздавили голову, но он все еще оставался живым — пускал пузыри из разорванного рта и надрывно мычал, судорожно подергивая руками и ногами.
«Европеец, а точнее русский… — молча думал Алексей. — Примерно сорока пяти — пятидесяти лет возрастом, судя по сапогам — пехотный офицер, возможно артиллерист, допрашивать бесполезно, уже не жилец — череп треснул. Студентик тоже русский. Фуражка выдала. Бородач, вероятней всего, так же земляк, чтоб их поплющило. Да и первый, который не стал стрелять, на сто процентов русак. А ведь у них могло получится, место грамотно выбрали. Если бы тот, которого я увидел первым, открыл огонь, все могло обернуться гораздо хуже. Неужто эмигрантская диаспора сработала? Но зачем им? Мылят на одну руку с бриттами?»