Аэродром оттянули в тыл на пару десятков километров, ради пущей безопасности, так что ехать пришлось верхом. Отправились туда вместе с Гулей и ее эскортом «половчанок», так их сразу назвал Лекса. С собой он так же взял неплохого химика инженера военспеца Половцева, так как собирался устроить милитаристам небольшой сюрприз.
— Все плохо, родной, — рассказывала Гульнара по пути. — Дизентерия свирепствует, уже и холера десятками случаев пошла. Тут впору эпидемию объявлять. Лекарств не хватает, пользуем народными средствами. А народишко темный, об элементарных правилах гигиены даже не подозревает. Я тут списочек приготовила, поспособствуешь, чтобы приказом по армии гигиенические правила установили? Хорошо?
— Обязательно, — пообещал Лешка, любуясь женой. Гульнара верхом в своей папахе, чапане и с саблей у пояса выглядела, как самая настоящая древняя и прекрасная воительница.
— Куда это вы так смотрите, товарищ комбриг? — лукаво улыбнулась Гуля. — Соскучились, что ли? Ну подождите до вечера. Только воды мне побольше доставить прикажите.
— Угу… — Лешка готов был приказать вычерпать целую реку.
Смазливый на физиономию и белобрысый Половцев по пути явно нервничал, так как всю дорогу «половчанки» пожирали его жадными плотоядными взглядами и красноречиво переглядывались.
Лекса только посмеивался, а когда преодолели два кольца охраны и добрались до аэродрома, первым делом услышал хорошо знакомый голос.
— Три, три, обезян неразумный, чтобы, как у кота яйца блестело! — уверенно чеканил звонкий нагловатый тенорок. — Это тебе цельный аэроплан, а не телега, прости господи! Я их разбил больше, чем тебе годков!
— Етить! — радостно улыбнулся Лекса, еще не видя обладателя тенора. — Какими судьбами?
Но ошибся, увидев вместо старого знакомого еще по Туркестану военлета Поповича, совсем молодого парнишку в одних подштанниках и кожаном летном шлеме.
Парень сидел на ящике с бомбами и с аппетитом трескал здоровенный ломоть арбуза, а рядом с ним драил тряпкой выхлопные патрубки двигателя аэроплана какой-то китайчонок.
— Епта! — увидев Алексея военлет вскочил и заполошно отдал честь. — Товарищ комбриг, личный состав сводной эскадрильи занимается обслуживанием техники. Военлет Попович доклад окончил!
Китайчонок перепугался и вообще шмыгнул в кусты.
— Попович? — Лекса внимательно посмотрел на военлета. — А часом вы не родственник Алексея Михайловича Поповича?
— Агась, товарищ комбриг! — просиял военлет. — Батюшка мой, сам меня учил летать. В добром здравии, еще летает в Туркестане, только заговариваться стал.
— Понятно, — Алексей подавил улыбку и строго прикрикнул на военлета. — У вас минута, чтобы привести себя в порядок. Марш! Стоять. Где остальные?
На самом деле, возле выстроенных в рядок аэропланов никого из советских военлетов не наблюдалось.
— Дык… — промямлил вытянувшийся в струнку Попович и покосился на соседнее поле. — Серут они, простите, опорожняются. Такой дрыщ пробил, что мама дорогая. Я мне хоть бы хны.
— Да уж… — озадаченно хмыкнул Лешка и посмотрел на Гулю. — Ежик, можно что-нибудь придумать? Они все мне завтра позарез нужны. Хотя бы попробуй. Федор, приступай. Бензина хватает, остальное по списку тебе завтра поутру доставят. Над способом инициации подумай. Мы к бочке просто гранату крепили на веревке. Должен получится воздушный подрыв. Готовность — завтра к восемнадцати. Вперед, дерзай. Попович, исполнять все указания товарища Половцева, как мои. Да оденься ты уже, чтоб кобылы тебя зализали…
Алексей вспомнил свой туркестанский опыт и решил устроить защитникам Учана легкий огненный дождик из эрзацнапалма. Аэропланы в наличии, хоть и мало, топлива хватает, так что осталось всего лишь напихать в бензин любого доступного загустителя. Сжигать город дотла Лешка не планировал, всего лишь собирался ненавязчиво принудить защитников к сдаче. Смрад горящего напалма и жженой плоти — очень доходчивая мотивация.
К счастью, в запасе у Гули нашлись кое-какие медикаменты. Лекса пробыл на полевом аэродроме почти до самого вечера, а потом вернулся в штаб, где приказал немедленно организовать большое корыто и воду. А потом, выгнав всех из вагона, сам приступил к помывке жены.
Процесс затянулся до поздней ночи, по вполне понятным причинам. А дальше, нарядив Гулю в свою нательную рубаху, Алексей взялся первым за письмо от Машки и прочел вслух.
— Дорогие папан и маман, у нас с Яшкой все хорошо, вот только я начала толстеть непонятно с чего, ха-ха…