— Понятно, — уныло кивнул усатый.
— Добивайте боезапас, на чем осталось, — приказал Лекса Никифорову. — И осторожней, после каждого отстрела внимательно осматривайте материальную часть. Я в ставку…
Алексей сбежал в овражек к своей кобыле и легко вскочил в седло. Следом за ним потрусили две «половчанки», напоследок одарив минометчиков свирепыми взглядами. Эскорт любимому мужу выделила Гуля, а Лекса не стал противится. Пусть «добрый друг» завидует. Опять же — антуражно и даже слегка лестно. Да и сами девки уйгурки восприняли поручение Гульнары-хатун, как великую честь. Даже глаза подвели и губы накрасили, отчего смотрелись, как конные вампирши.
В охране великого полководца Лана еще изначально предполагался десяток «маузеристов» на совсем уже древнем грузовичке Даймлер, выделенных Чаном, но машинка почти сразу сдохла, а «бодигарды» рысью за Лексой не успевали.
Послышался быстро приближающийся трескучий рев движков, а потом из-за высокого холма вылетели почти на бреющем, идущие уступом два аэроплана и сразу ушли на крутую, высокую горку. В самой ее высокой части от крыльев отделились ярко-красные бочки и по высокой дуге полетели за городские стены. А дальше прямо в воздухе вспухли чадными разрывами, расплескав во все стороны потоки огненного дождя. Оба «Поликарпова» лихо развернулись, исполнили синхронные бочки и потянули обратно, гоняясь друг за другом, словно играя в салки.
— Кобыльи дети… — мрачно ругнулся Алексей. — Дать бы вам плетью…
С настроением у него не задалось уже как пару дней. С одной стороны, оперативная обстановка развивалась более чем успешно. Ханькоу и Ханьян взяли с налета, почти без потерь, отразили несколько контрударов и значительно продвинулись на флангах, а сам Учан плотно обложили со всех сторон.
Но, чтоб кобылы бы его побрали, город сдаваться не собирался.
Легонько попугать не получилось, судя по столбам дыма и показаниям перебежчиков город уже весь горел, несколько кварталов вообще превратились в щебенку и мусор, но Учан все-таки капитулировать не собирался. Мало того, раз за разом защитники отражали пробные разведывательные штурмы и огрызались болезненными вылазками.
Лекса даже проникся неожиданной симпатией в фынтянцам, но, мягко говоря, все это не радовало. Защитники-защитниками, хрен кобылий с ними, пусть горят, но в городе все еще оставалось полным-полно гражданских.
На полпути к процессии присоединились отставшие «маузеристы» и потрусили в арьергарде за лошадьми.
В ставке Алексей застал полное спокойствие и благодушие. Судя по довольной, благостной роже Чан Кайши и остальных китайских офицеров, положение вещей их полностью устраивало.
Чан сидел в плетеном кресле под натянутым тентом, зачем-то прикрывая нос платочком и слушал доклад парламентера, полковника из его свиты.
Через пару шагов Алексей все понял, так как в нос шибануло концентрированным смрадом фекалий. Как выяснилось, защитники города попросту искупали парламентеров в дерьме и милостиво отпустили назад.
Полковник едва не рыдал от обиды, но Чан оставался абсолютно бесстрастным.
— О, мой друг! — обрадовался он Алексею. — Как раз, я собирался предаться чаепитию. Присоединяйтесь ко мне, этот «сын черепахи» Фань, собрался снова удивить нас своим искусством — он приготовил кунжутное печенье по древнему рецепту своей бабушки. Не сомневаюсь, его бабушка, в отличие от него, была очень достойной женщиной. Вы чем-то огорчены, мой друг? Но не будем спешить, чай приводит человека в благодушное состояние…
Лекса от чая не отказался, а в процессе изложил генералу оперативную обстановку и все свои опасения.
— Вы освободитель, мой друг, лишние жертвы среди гражданских могут настроить общество против вас…
— Жертвы только укажут на свирепость и кровожадность режима этого проклятого милитариста У Пейфу, — мягко продолжил за Алексея Чан Кайши. — Обстановка на фронте складывается благоприятно, ваше руководство боевыми действиями и осадой достойны отражения в военных учебниках, я очень доволен. Об остальном не беспокойтесь, я все решу. Не стоит отягощать свое сердце тяжкими думами, в столь прекрасное утро.
Лекса привычно взял себя под контроль, чтобы не дать генералу по морде. Сдерживаться приходилось часто, но в этот раз пришлось труднее.
— Ваша мудрость, мой друг, всегда успокаивает меня, — Лешка допил чай и тактично поклонился. — К великому сожалению, мне придется снова отлучиться. Увы, как вы сами знаете, даже самые дисциплинированные бараны, всегда нуждаются в пастухе.
— Прекрасно сказано! — захлопал в ладони Чан. — Вы просто кладезь мудрости, мой любимый друг. Мы еще издадим с вами сборник наших цитат. Фань, ленивая ты черепаха, быстро собери корзинку своего печенья для госпожи Лан. Мой друг, передавайте мой искренний привет вашей достойной жене…