— Пошел кобыле в гузно, сволочь… — воспитанно ответил ему Алексей, когда отошел на десяток метров.
Сам он для начала решил лично провести рекогносцировку с воздуха, а потом уже принимать окончательное решение о возобновлении или прекращении бомбардировок. А по пути на аэродром собрался заехать в госпиталь к жене, тем более она сегодня уже собралась возвращаться к себе в расположение.
Поискал взглядом товарища Хуергая, снова не нашел его и потопал к своей кобыле. Есенин, как и Гуля, тоже мотался по всему фронту, только в поисках хорошего кадра. Лекса выделил ему немалую охрану, но все равно беспокоился о надеже русской поэзии.
В полевом госпитале Лекса увидел очень привычную картинку. Рядами стояли палатки с красными крестами, потоком доставляли на носилках или волоком раненых, их сразу осматривали и сортировали — кого в операционную, кому на месте оказывали помощь, а кого в сторонку, к невозвратным. Неподалеку пыхтели на кострах котлы с перевязочным материалом. Царил абсолютный организованный порядок, каждый знал свое место и роль. Санитаров и помощников хватало, несмотря на количество раненых. Перед походом среди студенческой и рабочей молодежи прошел клич — все на фронт. Добрую толику которых как раз и отправили в санчасти. А вот с докторами стояла проблема, но как-то справлялись, выручали студенты медики, очень быстро набиравшиеся опыта.
Несмотря на легкий ветерок в воздухе стоял плотный смрад карболки, гноя и крови. И человеческой боли тоже. Она ощущалась почти физически. А вот раненые вели себя довольно спокойно, так как недостатка опия медсанчасти не испытывали.
Над госпиталем прокатился тихий, но бурный ропот.
— Генерал Лан помнит, он пришел проведать нас, наш любимый генерал…
Лекса спрыгнул с седла и прошелся вдоль длинных рядов носилок, стараясь для каждого найти слово, но при этом устал так, словно весь день лично отражал атаки. Даже чужие человеческие страдания сильно выматывали, буквально высасывая твою жизненную энергию.
— Азизим, ты приехал!
Лекса перевел взгляд и едва не шарахнулся от Гули. Жена стояла перед ним в сплошь залитом кровью халате, даже лицо у нее было покрыто кровавыми потеками, словно у настоящей упырицы.
— Я уже закончила, я скоро! — она сразу убеждала за палатки, а следом за ней дюжая санитарка потащила большое ведро теплой воды и полотенца.
— Етить твою кобылу… — все-таки ругнулся Лешка. Он давно привык к человеческой крови, но сейчас отчего-то особенно проникся.
В госпитале Лешка чувствовал себя не очень уютно, поэтому, как только Гуля привела себя в порядок, сразу уехал, но неприятное ощущение долго его не покидало. Он попробовал разобраться с природой этого чувства и понял, что ему просто стыдно перед искалеченными солдатами за то, что он целый и невредимый. Причем в бой посылал их именно он. Как назло, еще жена по пути принялась болтать о своих врачебных буднях.
— Четыре подряд ампутации, да еще пришлось делать вычленение из тазобедренного сустава…
Алексей выбрал момент и аккуратно перебил Гулю.
— Как думаешь, Машка шутит, зараза такая, или…
— Шутит, — уверенно заявила Гульнара. — Она слишком умная и честолюбивая, чтобы забеременеть так рано. Ребенок сразу поставит крест на ее планах, и она это понимает. А планы у нее вполне определенные. Приеду, выдеру заразу так, что месяц на заднице сидеть не сможет.
— А случайно? — неуверенно промямлил Алексей. — Несмышленыши же еще.
— Это не про Машку, — отрезала Гуля. — Она знает про это дело больше нас.
— Хорошо бы так, — вздохнул Лешка и ляпнул. — Уж кого, кого, а Сталина в родственники, я точно не хочу.
— А чего так? — удивилась жена. — Мне он показался нормальным. И жена у него хорошая.
Алексей уже было собрался развернуто ответить, но передумал и буркнул.
— Не хочу и все. Вообще никого не хочу в родственники. Рано еще.
— Бука! — рассмеялась Гуля. — А давай наперегонки к тому холму. Спорим, я тебя обгоню…
И обогнала, правда Лекса сознательно не спешил.
На аэродроме царила деловая обстановка, военлеты и техники готовили аэропланы к вылету, а поодаль, Половцев руководил составлением адского варева. Надо сказать, инженер всегда представлял собой сугубо интеллигентную и застенчивую личность, но сейчас каким-то чудесным образом преобразился. Покрикивал на личный состав и даже прямо на глазах отвесил пенделя нерадивому подчиненному.