А вот с самими ящиками с джонки и прочим вышло не гладко. На самой посудине помимо них нашли просто огромное количество ценностей. Лодка оказалась буквально набита золотом, серебром, драгоценными камнями и прочими ценностями. Все немедленно выгребли до пылинки, казалось бы, бери да радуйся, столь шикарному трофею, но не тут-то было. Почти сразу выяснилось, что престарелые матроны и остальные пассажиры на джонке оказались представителями самых почтенных купеческих семей севера Китая. А ценности — их личным имуществом.
Реальность бытия в Китае всяких вождей народа, прочих диктаторов и даже императоров исторически определялась тем, что им всегда и при любых обстоятельствах приходилась считаться с купеческим сословием, так как обычно, они находились у этих самых купцов в долгах как в шелках.
И «добрый друг» Чан Кайши не стал исключением. Ему сразу сурово предъявили за беспредел. И предъявили серьезно.
В отель «Нанкин Гранд Палас», где он и Алексей организовали свою резиденцию на следующий же день явились три сухеньких старичка в скоромных халатах и шапочках, в сопровождении нескольких молодых мужчин, уже в европейских костюмах.
Чан выглядел сильно встревоженным.
— Когда-нибудь я обязательно решу вопрос с этими кровопийцами, — очень серьезного говорил он Алексею. — Но пока вынужден считаться с ними. Хочу попросить вас, мой мудрый и добрый друг поприсутствовать на встрече, как бы вы сами сказали, для внушительности — вы легенда Китая, даже ваше простое присутствие даст мне силы противостоять давлению. Поступим так, разговор начну я, а вы войдете немного позже и сядете в кресло рядом со мной. Просто молчите. Хотя, о чем это я. Ваша мудрость позволит вам найти нужное слово в самый подходящий момент. Только прошу, не убивайте и не калечьте никого.
Лексе не улыбалось влезать в финансовые дрязги, но он не отказался. В самом деле, дел-то, посидеть послушать, опять же, интересно.
На встрече присутствовала сама делегация купцов, Чан Кайши и его бухгалтер, сравнительно молодой мордатый мужичок в круглых проволочных очках.
Лешка находился в соседней комнате и все прекрасно слышал.
В «доброго друга» сразу вцепились мертвой хваткой, словно крокодилы в антилопу. Для начала купцы обозначили, что у несчастного Чжан Цзунчана своего ничего не было — все его золото и средства, он либо занял, либо злодейски отобрал у почтенных людей, а посему, все захваченные ценности немедленно стоит вернуть, не говоря уже о личных вещах женщин.
Мало того, на Чана, как на правопреемника, попытались повесить все немалые долги «генерала собачье мясо».
Алексей, честно говоря, слегка оторопел, почтенные старички действовали, точь-в-точь, как криминальные братки из святых девяностых в России.
Разговор начался спокойно, но очень быстро вся китайская витиеватая манерность бесследно испарилась. Чан хватался за пистолет, орал что всех перевешает, а старички грозились оставить его с одним треснутым ночным горшком, презираемым всеми деловыми людьми Китая. В общем, схлестнулись не на шутку; выражение «яйцо тухлой черепахи», пожалуй, можно было считать самым мягким в беседе.
«Добрый друг» бился аки лев, но переломить ход встречи, так и не смог. Лекса его прекрасно понимал. Основным движителем войн всегда являлась и является экономика. Армию надо кормить и снабжать оружием; голым и голодным с палкой в руках, на одной идее, особенно не повоюешь. Это утверждение являлось истиной, верной во все времена. Особенно в Китае, с его пока еще полуфеодальным строем. Советская сторона подкидывала деньжат, но явно недостаточно, чтобы Чан чувствовал себя спокойным.
И особого выхода у него не было. Да, случались прецеденты, когда короли и прочие императоры, набрав долгов, казнили разом, к кобыльей сиське, всех своих кредиторов, но добра это им точно не приносило. Беда до конца дней топталась рядом с ними.
В общем, во встрече складывалась патовая ситуация и Алексей решил сделать свой ход. Вышел с каменной мордой, формально поклонился старичкам, а потом…
Потом подошел к сопровождающим купцов, померял толщину бицепса у одного, бесцеремонно задрал губу второму, глянув на зубы, как у лошади, ткнул кулаком в солнечное сплетение третьему, одобрительно покивал и неспешно устроился в кресле рядом с Чаном, положив на колени свою шашку.
Сам при этом едва сдерживался, чтобы не заржать, но доблестно справился.
«Добрый друг» побледнел, позеленел, а потом едва заметно, но демонстративно пожал плечами. Мол, а что я? Это все этот «свирепый маньчжур», сам его боюсь. Он такой, что и вас в армию забреет. Лучше договаривайтесь со мной, чем с этим волчарой.