«Еще ты дремлешь, друг прелестный, — нараспев бубнил граф божьей милостью Арманьяк. — Пора, красавица, проснись. Открой сомкнуты негой взоры, навстречу северной Авроры, звездою севера явись! Эй, эй, хватит дрыхнуть, братишка…»
— Да пошел ты… — вяло ругнулся Лекса. — Тебя еще не хватало. Меня, понимаешь, вообще-то убили, а ты лезешь…
«Ой, а что случилось? — картинно удивился Жан Жаныч. — Думал отвертелся? А вот хрен тебе! Кто службу тащить будет? Пушкин? Так сказать, трубу шатать, матушке истории! Подумаешь, вилами ткнули. Меня, помнится, вон из рибодекина ядром охреначило, так уже вечером маркитанток драл. Ну, ладно, ладно, полежи еще, а я с прокуратором Иудеи фалернского отведаю…»
— Вот и иди, в этот самый, рибодекин!!! — вспылил Алексей, а потом почувствовал, что на него кто-то пристально смотрит и открыл глаза.
Сразу снова зажмурился, проморгался и совершенно неожиданно для себя увидел перед собой мальчишку. Совершенно обыкновенного, каких полно в любом дворе. Лет шести-семи возрастом, стриженного под бокс, рыжего и конопатого. Пацан сидел на стуле рядом с кроватью, болтал ногами и во все глаза пялился на Алексея.
Увидев, что он пришел в себя, мальчишка соскочил со стула, отбежал к двери, но остановился, нерешительно обернулся и смущенно представился.
— Я… Кевин Галлахер, эээ, внук миссис Сары Галлахер. Бабушка попросила меня посидеть с вами, эээ, пока она, отойдет по делам…
Алексей порылся у себя в голове и вспомнил, что это тот самый мальчишка с клеткой, в которой сидел петух.
Сначала в голове плеснулась радость от того, что он выжил, а потом сразу радость сменила отчаянная щемящая тревога.
— Остальные… — прохрипел Алексей. — С остальными все в порядке?
— Конечно! — Кевин подбежал к стулу, снова взгромоздился на него и возбужденно затараторил. — Все в порядке, только бабушка выпорола меня, за то, что залез на чердак школы. Но мне же было интересно! Майкл трусишка, забоялся, а я залез вместе с Лизой Конти, она итальяшка, дочь сеньора Матео Конти, инженера с концессии и Чаном, это мой петушок. У меня там бинокль припрятан! И я все видел!
Он снова соскочил со стула и закружился по комнате размахивая руками.
— Ах, как вы рубили этих проклятых туземцев! Как я крапиву палкой, только лучше! Правильно папа говорит, они обезьяны, а не люди! Я тоже, когда вырасту, буду их убивать! Я уже отлупил Дана, противного сынишку нашей уборщицы! Правда мы колотили его все вместе с ребятами, но я тоже дал ему один раз ногой, когда его повалили.
Алексею вдруг стало очень противно и мерзко. Он сухо приказал мальчишке:
— Позови бабушку, бегом…
Кевин кивнул и выбежал из комнаты.
— Сученыш… — Алексей ругнулся и повел взглядом по сторонам. Судя по всему, он лежал в больничной палате, обставленной с претензией на роскошь.
Следом прислушался к себе и понял, что чувствует себя сравнительно неплохо. Голова сильно кружилась, во рту все пересохло до корки на губах, но ничего не болело.
Лекса сдернул с себя простыню и уставился на свой живот, вплоть до груди покрытый плотным панцирем бинтов.
В этот момент скрипнула дверь и в палату вошла женщина в униформе медсестры с подносом в руках.
— Надо же, так быстро? — удивленно ахнула она, поставила поднос на столик, кокетливо поправила накидку с красным крестиком на голове и представилась. — Я Сара Галлахер. Мы уже виделись.
Говорила она на русском, в котором отчетливо прослеживался одесский акцент, а если точнее — одесские интонации.
Алешка снова пошарил у себя в памяти и вспомнил, что это та самая Сара Галлахер, которая в девичестве Найштут.
Осторожно пошевелился, а потом сбросил ноги с кровати и попробовал сесть, но на него коршуном налетела медсестра и с недюжинной силой снова уложила.
— Вы что это такое исполняете? — сердито причитала она. — Кому спешим? Я могу и к кровати вас привязать! Рано еще, хотя мой муж говорит, что вы еще счастливо отделалась. Вам же весь бок вспороли, эти косоглазые шлемазлы. Вот. Пить? Сейчас, сейчас. Только по капельке…
Она поднесла к губам Алексея кружку с носиком. Лешка сделал пару жадных глотков и едва слышно, не узнавая своего голоса, просипел:
— С вашими все хорошо? Говорите!
— Спокойней, молодой человек, — Сара аккуратно промокнула ему лицо салфеткой. — Все живы, все здоровы. Даже не знаю, как вас благодарить…- она взяла Лешку за руку и осторожно поцеловала тыльную сторону его ладони.
— А мои… — выдохнул Лекса, прекрасно понимая, что ему ответят. — Те, что стояли со мной.
— Все умерли, — едва слышно отозвалась медсестра.
— А как же я выжил?