Лекса продолжал молча слушать и одновременно думал, как поступить.
Баронов подался к Алексею и заговорил, понизив голос.
— В первую очередь, я здесь для того, чтобы помочь тебе выжить. Не чужие люди, в самом деле. Я помню добро. Да, указание было ликвидировать по пути домой, но я собирался уговорить тебя просто не возвращаться в Москву. Тебя же здесь считают за живого божка, так какого рожна тебе надо? Гульку твою и деток никто не тронет, а если будешь себя вести, как следует, переправим сюда, обещаю! С Китаем ситуацию выправим, договоримся снова, а ты станешь нашим рычагом влияния на этого зарвавшегося генералишку…
Алексей сделал вид, что колеблется и буркнул.
— А если ничего не получится у вас?
— Все получится! — ухмыльнулся Баронов. — Армия за нас. Командиры ждут только сигнала. Враз вычистим всех мразей. Недолго осталось ждать. Так что решай, братец, решай.
— А потом, что, опять гражданская война?
— Не будет гражданской, — веско заявился комиссар. — Главное, мразей под корень зачистить. До третьего колена. А потом в страну пойдут миллионы пудов продовольствия и товаров. Народ сразу поймет, под кем лучше жить. Заграница нас поддержит. Есть, знаешь ли, договоренности с кое-кем…
— А ты, Борисыч? Ты куда метишь? — подавленно поинтересовался Лешка. — На тебя-то, я хоть могу рассчитывать?
— Лейба мне доверяет, — спокойно ответил Баронов. — Так что будь спокоен. Поддержу во всем. Хватит влияния. Куда мечу? Да хоть куда. Без дела не останусь.
У Алексея окончательно сложилось решение. Он встал, приоткрыл дверь в коридор и отдал короткий приказ. В допросную ворвались дюжие конвоиры и немедленно скрутили комиссара, а Фань с сыном принялись аккуратно раскладывать пыточный инструментарий.
— Ты дурак? — яростно заорал Баронов. — Ты что творишь? Собрался в Москву пробраться и сдать нас? Не доедешь! Тебя везде ждут. Пожалей хотя бы свою девку и выблядков…
Алексей достал лист бумаги.
— У тебя есть всего один шанс выжить, Борисович. Сейчас ты очень подробно сам все напишешь, а я, так уж и быть, по старой памяти, попробую тебя спасти. В противном варианте, ты все равно все расскажешь, но, увы, пойдешь под нож. Ты меня знаешь.
Баронов всегда умел расставлять приоритеты. В этот раз он тоже принял правильное решение.
Он состоял при Троцком в статусе личного порученца и знал если не все, то очень многое. Картинка складывалась жутковатая. Дело шло к прямому военному перевороту, так как в армии Троцкий все еще был очень популярен. И самое пакостное, троцкисты собирались зачистить своих противников, точно так же, как в реальной истории зачищали их. С корнем, без жалости и сомнений. К счастью, переворот планировали только после пленума партии, где Троцкий должен был выступить с разгромом своих противников.
«Ну что же, времени хватит… — спокойно подумал Алексей. — Не дам, сукам, рвать Родину. От Сталина хоть известно, что ждать, а от этих сплошная беда. Да и прав был Иосиф Виссарионович, во многом, хоть и сам сволочь. Пускай репрессии начнутся раньше. Зато к войне успеем вырастить новые командные кадры…»
Следующий разговор состоялся с Чубаревой.
— Что теперь, Лешенька? — Мария изо всех сил старалась выглядеть спокойной, но ее выдавали подрагивающие пальцы на руках. — Может тебе лучше не лезть? Лев Давидович… он… всяко лучше, чем эта клика мразей… правда, Лешенька, подумай…
— Нет, — резко оборвал ее Алексей. — Любой переворот, даже с благими намерениями, сейчас погубит страну. А твой Троцкий, точно так же, как и остальные, прольет океаны крови и не поморщится. Так что извини. Расписывай все подробно и собирайся.
— Куда? — ахнула Мария.
— Под строгий домашний арест, — спокойно ответил Лешка. — Поверь, так будет лучше. Я тебя спасаю Маша. И запомни, ни за что не возвращайся в Москву. Даже не думай. Я попробую прикрыть тебя, но не факт, что получится. Зачищать будут всех. Под корень. Даже если твои власть возьмут, тебя тоже изведут, как лишнего свидетеля.
— А ты?
— Я госпитале валяюсь, при смерти, — улыбнулся Алексей. — В критическом состоянии. И не факт, что выживу. Сегодня китайская сторона выступит с официальным заявлением. Ты тоже отпишешь своим. Мол, так и так, на последнем издыхании товарищ комбриг Турчин.
— А сам попытаешься добраться в Москву? — закричала Чубарева. — Дурак, тебя же, как с парохода сойдешь, сразу арестуют! Там везде наши. Пешком через границу? Ты же едва на ногах стоишь, того и гляди, свалишься! В чем душа держится. Лешка, пожалей себя… — она зло всхлипнула. — Не надо, пожалуйста. На меня грех падет. Ведь я тоже в этой гадости участвовала и обманывала тебя. Не надо, прошу. Останься в Китае. Здесь тебя не достанут.