Есенин тем временем аккуратно срезал бинты с Алексея.
— Ох, етить… — всплеснул руками Маяковский. — Где ж тебя так изнахратило?
На самом деле, картинка открылась жутковатая, хотя Алексей ожидал худшего. В целом раны зарубцевались, хотя не обошлось без воспаления. Очень помогли китайские мази. Но, все равно, все тело болело так, что Лешка едва не терял сознание.
— Знаю! Сейчас… — Маяковский вдруг вскочил и ткнул пальцем в потолок. — Сейчас, сейчас, все сделаем!
Перевязка заняла немало времени, за окном совсем стемнело, Лешка снова вырубился, а пришел в себя оттого, что…
Что в квартирке поднялся неимоверный гомон.
— Папенька… — дружно подвывали Машка и Броня, намертво вцепившись в Алексея.
— Да отцепитесь вы от него дурынды… — Сашка с Яковом пытались оторвать их от Лешки.
— А ну сейчас я вас тряпкой! — не очень грозно обещала Гуля, сама всхлипывая и утирая слезы.
За ними у стенки стоял Степка Ненашев, счастливо улыбаясь и зачем-то держа руку у козырька фуражки, рядом с ним в рядок Татьяна Пельтцер, Фая Раневская и, совсем уж неожиданно, жена Сталина, Надежда Аллилуева.
Маяковский гордо улыбался, мол, смотри, как я все ловко сделал!
Алексей оторопел от радости, но уже в следующее мгновение, мозги пронзила тревожная мысль.
«Твою же кобылу в трещину! Ну зачем? Спалились, как пить дать, спалились. За всеми же следили. Не могли не следить. Небось, уже весь Коминтерн на ушах…»
Опасения подтвердились через пару минут. За окном раздался рев моторов, скрип тормозов и множественный топот сапог.
А потом, почти сразу, в дверь сильно заколотили и раздался чей-то грубый голос.
— Внимание! Вы окружены. Сопротивление бесполезно. Бросить оружие, немедленно выходите подняв руки!
Глава 19
Глава 19
— Бам-бам-бам… — в дверь долбили безостановочно.
Лекса растянул губы в непонятной гримасе и быстрым движением пригладил висок, после чего аккуратно поправил фуражку.
В военном человеке должно быть все прекрасно и оправлено. Это утверждение он исповедовал истинно и свято.
Усилия товарищей из органов его беспокоили гораздо меньше, чем собственный вид. Тем более долбились они, совершенно неожиданно, в соседнюю дверь.
Отойдя на шаг от зеркала, Алексей критически прищурился. Новенькая фуражка, на гимнастерке алеют ромбы звания комбрига и ордена Красного знамени, каждый со своей циферкой. Портупея темно красной кожи, в тон ей кобура с Браунингом. Отблескивает серебром эфес шашки. Шашка дядьки Михея, с которой Лекса не расставался, осталась в Китае, ее должны были передать почтой, а эта досталась с туркестанского басмача. Но она тоже вполне подходила под определение уставной. Комплект завершали шаровары и шевровые кавалерийские сапоги, еще царского пошива. Такие сапоги становились редкостью, новые массово еще шить не стали, единого стандарта еще не установили, но Лекса по случаю урвал себе лишнюю пару.
И тут в Лексу словно выстрелили. Командир в зеркале оказался неуловимо похож на…
На актера Кристофера Вальца, причем, в его гениальном, по мнению Алексея, исполнении главзлодея штандартенфюрера Ганса Ланда из «Бесславных ублюдков».
Постаревшее от крайней усталости лицо добавляло сходства. В своей прошлой жизни Лекса отличался вполне обычной внешность, «быковатой», как он сам говорил, тяжелая челюсть, тяжелые надбровные дуги, словом, почти типичный браток из 'девяностых, а вот сейчас новость оказалась совсем уж неожиданным сюрпризом.
Да еще так «кстати». Впрочем, фрустрировать Лекса не собирался, для главным было, чтобы внешность имела уставной порядок, а остальное неважно.
Опираясь на ссуженную Маяковским трость, Алексей сделал четкий полуоборот направо, где у двери первый рубеж обороны занимали Рина Зеленая и Фаина Раневская.
Грохот утих.
— Устали небось, болезные… — ехидненько вздохнула Рина. — Не долбятся, боле. Вот раньше долбили, так долбили!
— Не тот мужик, пошел, не тот… — в ответ старушечьим голосом пропищала Фаина. — Помню, мой, Ехфимка, так слегой махал, так махал, ажно взопреет…
— А ну заткнулись, мерзкие старушенки, мать вашу перемать! — яростно взревели за дверью. — Открывайте лучше, мы вам покажем…
— Неть! — с ужасом взвыла Фаина. — А вдруг вы охальное удумали! Еретики!
— Содомиты! — заблажила Рина. — Никониане! Изыдите!
Все разулыбались, даже Лекса сам едва расхохотался, несмотря на свое состояние.
По какому-то счастливому случаю, все три квартиры на этаже были забраны воистину титаническими дверями из броневой стали. Как объяснил Маяковский, в свое время, когда реквизиции вошли в моду, некоторые жильцы не поскупились на защиту. Так что товарищи из органов буквально ничего сделать не могли. Но пришли то они именно в соседскую квартиру. Сунулись, конечно и к соседям, но в одной жильцы отсутствовали, а во второй получили отлуп от Фаи и Рины.