Машка и Броня, к слову, отделались лишь потрепанными сарафанами и всколоченными волосьями. А вот Сашка и Яшка…
У Сашки вся порванная рубашка была залита кровью, а на штанах, на филейной части отсутствовал здоровенный шмат, у Яшки вся физиономия была расцарапана, штаны тоже разорваны.
— Мамочки родные! — Гуля всплеснула руками. — Где моя тряпка! Сюда! Сюда иди… Азизим, по нему дробью пальнули! Убью, как есть убью, мерзавцев! А этого собака порвала. И этого…
Надежда и Дора испуганно молчали, обхватив лица ладонями, а «уголовнички» пытались сохранять гордый и независимый вид. Но получалось у них неважно. Даже у девочек.
Фоном шел плаксивый вой Василия и Светланы. Малыши словно почувствовали, что случилась какая-то беда.
Лешка тяжело вздохнул и скомандовал.
— Тихо. Ежик, тащи свой чемодан и лечи этих идиотов. Пчелка и Кошка, за мной…
Отошел в сторону, присел на бревно в дальнем углу двора.
— Рассказывайте.
Броня и Машка переглянулись и дружно опустили глаза, а потом Маша виновато выдавила из себя.
— Сашка влюбился, идиот.
Бронислава презрительно хмыкнула.
— И что? — опешил Лекса. — Вы ее что, воровать полезли?
Виноватые взгляды прямо подтвердили: да, полезли.
Алексей от полного охренения даже не нашелся, что сказать.
— Она хорошая, очень хорошая! — сбивчиво затараторила Машка. — Очень красивая. Тринадцать или четырнадцать лет ей. Гунда зовут. Сирота. В услужении у родственников. А они ее эксплуатируют, как рабыню. Бьют, впроголодь держат. А старший в той семье, козел еще тот, последнее время приставать к ней еще стал. А ей идти некуда. И пожаловаться тоже. Эту семью здесь все боятся. Мы с Гундой давно общаемся. Она русский язык немного знает. Утром на нас налетели их младшие, но мы им наваляли. Но ее заперли в сарае, били сильно, чтобы не общалась с нами. Вот мы и решили ее освободить ее и забрать с собой. Она зарежется, честное слово, если там ее оставить. И тоже к Сашке неровно дышит. Но все пошло не так, как хотели. У них усадьба настоящая крепость. Собак спустили, злющих, огромных. Стрелять начали. А мы оружие с собой не взяли. В общем…
Машка запнулась и замолчала.
Броня пожала плечами.
— Надо было по-другому. Сначала убрать всех по-тихому, а потом Гунду забирать. Но кто меня послушал.
— Твою же кобылу… — тяжело вздохнул Алексей и с силой провел ладонями по лицу. — Чтоб вас приподняло и шлепнуло, идиоты малолетние…
— Папочка… — всхлипнула Машка. — Тут вариантов нет, либо она руки на себя наложит, либо Сашка чего похлеще учудит. Надо ее забирать, пожалуйста помоги, папочка…
Бронислава кивнула, подтверждая.
— Так все плохо, да. Мы ее в Москве в интернат устроим. Или к нам. Я все равно скоро уеду. Ты знаешь.
Алексей едва не выматерился с досады. Что делать, он решительно не представлял. Но нехотя выдавил из себя.
— Приводите себя в порядок. Утро вечера мудренее. И ночью дежурим, мало ли чего. Меня под утро разбудите. Выдрать бы вас…
— Выдери! — Машка развернулась и с готовностью выпятила попку. — Только помоги!
— Пошли вон…
Ночь для Лешки прошла нервно, он все никак не мог решить, как поступить. Окончательно его убедила Гуля.
— Надо что-то делать, азизим, — спокойно и решительно заявила она. — Я, когда вспоминаю, как сама жила до того, как тебя встретила, слезы наворачиваются. Жалко девочку. Да, мы не можем облагодетельствовать всех, но здесь сама судьба подсказывает.
К счастью, ночь прошла спокойно, видимо местные мстить не решились, а утром очень кстати заехал местный милиционер и комсомольский активист, веселый и улыбчивый молодой усач по имени Ахра, прикрепленный к Лешке для коммуникации с властями, если такая нужда появится. Он единственный знал, кто такой на самом деле Алексей. Местному начальству, дабы избежать ажиотажа, не афишировали, что у них отдыхает сам товарищ Турчин и жена товарища Сталина.
— Уважаемый Алексей! Как вам отдыхается, как вам наш край, может есть какая-то нужда? — на корявом русском языке затараторил он. — Только скажите! Я вам вина и половину барана привез. Ах, какой баран, важный был, как наш бывший губернатор. А вино — чистый эликсир! Мой дедушка, благослови его господь, его вместо воды пил и дожил до ста тридцати лет!
Лекса показал ему на скамью и задал несколько вопросов.
— Охо-хо… — Ахра горестно покачал головой. — Знаю я Гунду, как не знать. Хорошая девочка. И мать ее с отцом хорошие люди были. А дядька ее, у которого она живет — упырь. Там вся семья упыри. Настоящие бандиты. Давно пора их к ногтю прижать. Но никто ничего с ними сделать не может. И не хочет. Здесь куда не плюнь, все родственники. И у Беслана кто-то в Сухуме есть в начальстве. И наш начальник милиции какой-то его дальний родич. Никого не боится сволочь. Когда местных богатеев раскулачивали, его единственного не трогали. Даже не знаю, что вам подсказать, уважаемый Алексей.