Немцы ещё не поняли изменения обстановки, вторая линия их танков объезжая погибших товарок двигается дальше, что бы вскоре так же замереть обявшись пламенем. Боекомплекты полные, а потому от огня вскоре внутри танков начинают рваться снаряды, и ещё у нескольких танков взрывами отбрасывает башни. Я с огромным удовольствием смотрю на это, а рядом со мной тихо стрекочет кинокамера, я специально выбил себе кинооператора и он снимает всё с самого начала. Другой кинооператор у Севастьянова, так что в итоге будет отличный киноотчёт о этой операции, думаю в наших кинотеатрах отбою не будет от людей. Надо не забывать про хорошую пропаганду, а ни что не поднимет людям дух и настроение, как документальный фильм о наших успехах.
Сейчас танкисты начинают вести беглый огонь по немцам, к сожалению в это демаскирует их, хотя всё равно попасть по ним достаточно трудно, но немцам это удаётся, и вот уже наши танки начинают гореть, хотя над землёй торчит только башня боевой машины. Немцы усиливают свой нажим, бросая в бой новые силы, а отдаю приказ на открытие огня из 120 миллиметровых миномётов. Это вся моя артиллерия, всё остальное у Севастьянова, а также вызываю авиаподдержку. Через полчаса под прикрытием истребителей появляются наши бомбардировщики и на атакующих немцев с неба сыплются бомбы. Всё поле перед нашими позициями в огне и дыме горящих немецких танков. В дело вступает немецкая артиллерия, она бьёт и по нашим окопам и по ближайшему тылу, стараясь вслепую нащупать мои укрытые в капонирах танки. Артиллерийские наводчики сейчас малоэффективны, так как всё затянуто дымом от горящей техники, а использовать воздушного разведчика им не дают наши истребители. Я честно не ожидал, что немцы так упорно будут пытаться пробить снова коридор к своим попавшим в окружение камрадам. У меня почти уже закончились снаряды к орудиям и мины к миномётам, когда наконец немецкая атака выдохлась. Бои шли уже практически у самых окопов, в ход пошли и противотанковые ружья, и гранаты, и бутылки с зажигательной смесью, а под прикрытием всего этого и немецкая пехота смогла укрываясь остовами подбитой техники практически в упор подойти к нашим позициям, но и тут главную роль сыграло автоматическое оружие. Подавляющее преимущество в автоматах позволило не допустить их до самих окопов, давя немецких солдат огнём, так что в итоге они не выдержали и отступили.
Я сняв фуражку, вытер вспотевшую голову платком, наконец немцы отошли, такого накала страстей я ни как не ожидал, теперь надо подсчитать потери и подготовится к новой атаке. Поправить окопы, которым снова хорошо досталось, пополнить боекомплекты танков, подвести мины к миномётам, а самое паршивое, подсчитать свои потери. Уже вечером я слушал доклад по своим потерям, такие сильные я ещё не нёс. Было потеряно почти сорок процентов танков, из своих 60 Т-43 я потерял 25 штук, причём 22 безвозвратно. Ещё три танка отделалась лишь сквозным пробитием башни, правда экипажам досталось, из всех подбитых танков выжило лишь примерно треть экипажей, остальные погибли. Как бы цинично это не звучало, но мои потери более чем окупились, всё поле перед нашими позициями было заставлено сгоревшей немецкой техникой. Кроме танков тут были и многочисленные самоходки, от старой Штуг 3, правда с новой пушкой, всё той же KwK-40, что ставилась и на новые четвёрки, а кроме них и новые немецкие самоходки.
В преддверии Курской битвы дивизия «Великая Германия» получила на вооружение большое количество новой техники, кроме модернизированных StuG III, также самоходки Marder III, Wespe и Hummel, а также роту тяжёлых Тигров.
Если учесть, что из тяжёлой бронетехники у меня было всего два батальона танков, один мой собственный, и второй из бывшей дивизии Севастьянова, а противотанковой артиллерии вообще не было, то результаты более чем хорошие, так как только по первоначальной прикидке немцы потеряли в этом сражению около восьми десятков танков и самоходок, и это не считая бронетранспортёров, которых тоже будет с полсотни. Почти все мои бронетранспортеры целы, но вот против танков их не бросишь, правда трофейщики обрадовали, они притащили немецкие противотанковые пушки, не все они были уничтожены, когда я немецкий коридор схлопывал, у многих просто расчёты перебили, а сами орудия остались целы. До ночи наскрёб на них расчёты, тут на меня сыграло то, что у нас при выписке из госпиталей бойцов направляли не в свои части назад, а куда люди нужны, причём их воинские специальности практически не учитывались, так что артиллерист мог спокойно попасть в пехоту, вот и получилось, что некоторые пехотинцы прежде были артиллеристами. Главное, смогли наскрести достаточное количество наводчиков, а заряжающих и подносчиков взяли и из тех, кто в артиллерии не служил. Ночью выкопали для орудий позиции и тщательно их замаскировали, трофейных боеприпасов хватит на один, максимум два хороших боя, но думаю если и не завтра, то послезавтра точно наша армия полностью уничтожит попавших в ловушку немцев и тогда помощь будет в полном объёме, да и немцы хорошо получили от нас по зубам, так что без дополнительных сил атаковать не смогут, а это время.
Вечер того же дня, штаб дивизии «Великая Германия»
Генерал-лейтенант Вальтер Хёрнляйн, который буквально накануне стал командиром дивизии «Великая Германия», сменив на этом посту генерал-лейтенанта Германа Балька угрюмо выслушивал доклад своего начальника штаба.
Генерал-лейтенант Вальтер Хёрнляйн командовал ещё полком «Великая Германия» будучи в звании полковника. После того, как 1 апреля 1942 полк «Великая Германия» был преобразован в дивизию, его командир также получил повышение и стал генерал-майором. Затем в марте 1943 года его сменил на посту командира дивизии генерал-лейтенант Герман Бальк, но 30 июня 1943 года Вальтер Хёрнляйн вернулся назад на место командира дивизии.
Доклад начальника штаба не радовал, согласно полученному приказу командира 4-ой танковой армии генерал-полковника Гота, его дивизия должна была усилить 24-ую танковую дивизию, которая смогла наконец прорвать оборону русских и пошла в прорыв, но снова встретила сильную оборону противника. Его дивизия как раз уже была на подходе, когда русские захлопнули пробитый коридор, и 24-ая танковая дивизия оказалась в окружении. Попытка деблокировать её, снова пробив коридор не увенчалась успехом. Удар двух моторизованных полков, танкового батальона, дивизиона штурмовых и дивизиона противотанковых самоходок не смог пробить оборону русских, зато дивизия в тяжелейшем бою потеряла почти всю свою тяжёлую бронетехнику. Подошедший артиллерийский полк не смог преломить ситуацию, более того, он подвергся бомбардировке русскими самолётами и понёс потери. Теперь было неясно, чем снова атаковать русские позиции завтра, ведь коридор надо пробить, а бронетехника уничтожена и ещё неизвестно какие подкрепления этой ночью получат русские. Судя по тому, как складывался бой, вернее по тем силам. которые оказались у русских, всё походило на хорошо спланированную ловушку, когда 24-ой танковой дивизии специально дали прорваться в этом месте, а когда она полностью втянулась, захлопнули мышеловку. Согласно рапортам нескольких офицеров, у русских оказалось два батальона новейших танков, которые были очень хорошо замаскированы и все стояли в капонирах, а это быстро не сделать. Похоже капониры были отрыты заранее, а камрады из 24-ой танковой дивизии просто не обратили на них внимание. Сейчас же генералу Хёрляйну предстоял очень неприятный разговор с генерал-полковником Готом, и вполне возможно, что в дивизии снова сменится командир, так как потери оказались просто катастрофическими и это прямо накануне большого наступления, в котором наконец то можно будет уничтожить основные силы русских и снова двинуться на Восток.
Не менее печальными были и думы командира 24-ой танковой дивизии генерал-майора Максимилиана фон Эдельсхайма. Его штаб так и не успел снятся с места, так что по прежнему находился на старом месте, зато вся боевая часть дивизии оказалась в русском мешке. Неожиданный фланговый удар русских, который захлопнул коридор оказался полной неожиданностью, а всё вместе говорило о ловушке противника для его дивизии. То, что на второй линии обороны внезапно оказались русские тяжёлые танки и самоходки, причём в больших количествах, а также большое количество тяжёлой артиллерии ясно говорило, что их ждали, причём именно тут, и им специально дали сюда прорваться, а когда вся дивизия втянулась в котёл, просто перерезали коридор и захлопнули ловушку. То, что дивизия «Великая Германия», которая должна была усилить его дивизию, не смогла снова пробить коридор, наглядно это доказывало. Да и заслоны оставленные для охраны коридора оказались довольно легко смяты, а это значило, что русские ударили крупными силами. Мало того, что он сам влез в приготовленную для него ловушку. Так ещё получается дезинформировал вышестоящее начальство и в итоге под русскую раздачу попала и дивизия «Великая Германия», а судя по тому, сколько перед русскими позициями оказалось уничтоженной техники, потери дивизия понесла очень немалые и в итоге ответственным за все неудачи сделают его. Мало того, что подвёл свою дивизию под уничтожение, так ещё и соседа подставил. Это был крах всего, на карьере точно можно было ставить крест, в лучшем случае его просто выпнут из армии, но скорее всего обвинят в предательстве, накануне большого наступления угробить свою дивизию и подставить соседнюю ему не простят. Выпив полную бутылку отличного французского коньяка, генерал фон Эдельсхайм достав свой вальтер поднёс его к виску и нажал на спуск, грохнул выстрел и когда в его кабинет ворвались адъютант и начальник штаба, то они увидели лишь безжизненное тело своего командира сидевшего за своим столом.