– Так ты думаешь об остальных? Снижения надоя коров – вот, что тебя волнует?
– И на остальных мне плевать! Я думаю о себе! Я хочу получить нечто большее, чем жалкие кредиты!
– Грин думает о себе? Это что-то новенькое… И чего же ты хочешь, громила? Кажется, мой автограф уже остался на твоём кулаке.
– Я хочу стать тобой! Хочу стать новым Комедиантом! – возбуждённо объявил Грин.
– Надо полагать, что это твоя первая шутка? – спокойно спросил Комедиант и злобно ухмыльнулся. – Она смешная, так что убирайся отсюда и колеси по стране, прижимая её к заднице: я не стану помогать тебе даже под страхом смерти.
– Тогда отдай мне свои записки! Ты ведь вёл их, не так ли? Я видел, как ты часами сидел перед лампой…
– Ты следил за мной?
– За каждым шагом, который ты сделал в этом доме.
– Так вот почему я не мог нормально справить нужду всё это время!
Рэд, который до сих пор помалкивал, жадно захохотал и вытер одинокую слезу с правого глаза. На разбитые губы Комедианта он смотрел с таким восхищением, словно видел перед собой истинного пророка. Даже Грин не смог удержаться и от души рассмеялся. На мгновение он задумался, но вскоре натянул на лицо прежнюю гримасу и продолжил:
– Где ты хранишь записи?
– Я никогда не записывал свои шутки, приятель.
– Я не верю.
– Мне плевать.
– Что же ты писал?
– Это были рисунки, а не записи.
– Ты стал художником?
– А ты стал попугаем?
– Я хочу взглянуть на картинки.
– Удачи – вчера я растопил ими печь.
Грин вздрогнул и бросился в комнату с камином. Рэд хотел отправиться следом, но наткнулся на огромную ладонь. Оставшись наедине с Комедиантом, он смутился и покраснел от страха и стыда.
– И как тебя только угораздило связаться с этим верзилой, приятель? Он ведь даже не из твоей касты?
– Всё вышло случайно, – оживился Рэд, согретый дружественным ярлыком. – Мы делим один почтовый ящик; и я всегда был аккуратен, господин Комедиант, но однажды по ошибке взял квитанцию Грина; разумеется, я решил тут же вернуть её и поднялся на верхний этаж; я постучал – дверь открылась; я вошёл внутрь и увидел Вас, господин Комедиант; точнее, Ваши фотографии, которые были слишком свежими, чтобы быть архивными...
– Какая занимательная история, – оборвал Комедиант и глянул через невысокое плечо Рэда.
– Вы в самом деле так считаете?
– Конечно, приятель, развяжи меня и получишь пятьдесят тысяч кредитов.
– От Совета?
– Нет, лично от меня! И выступление – эксклюзивное шоу специально для тебя!
– Для меня одного? Как это здорово! Но разве это честно по отношению к моим собратьям, господин Комедиант? Они ведь так давно не слышали Ваших шуток…
– Вот и расскажешь им! Ты ведь любишь своих братьев, правда, Рэд?
– Конечно, их благополучие – моя главная ценность!
– Да-да, развяжи меня, сделай их счастливыми…
Рэд неуверенно оторвал ногу от пола, но поставил её обратно, едва услышал за спиной шаги. Руки Грина почернели от сажи; от злобы почернели и его глаза. Несчастный блокнот он сжимал с такой силой, что из бумаги едва не сочилась вода. Пальцами второй руки он держал кухонный нож, похожий на тесак мясника.
– Ты напишешь шутки для меня! Так много, чтобы хватило на десять лет!
– Этого не случится, дружок.
– Тогда я буду тебя пытать.
– Валяй, только сделай одолжение – расстегни пару пуговиц на моей груди. Давай, смелее, я не кусаюсь.
Грин смутился, но выполнил поручение Комедианта. На коже он тут же обнаружил безобразные шрамы, которые покрывали всё тело до самой шеи.
– Что это?!
– Следы твоих предшественников, приятель. Думаешь, Совет не попытался сломать меня, когда узнал о моём желании оставить сцену?
– Так вот почему ты не выступал три недели перед последним концертом.
– Какой догадливый мальчик! Уверен, мамочка гордилась бы тобой, если бы ей предоставили такую возможность.