– Ты просто храбришься, – оборвал Грин и приставал нож к пульсирующей шее. – Совет щадил тебя, потому что боялся потерять, но я не стану. Если понадобится, я отрежу твой…
– Ха-ха, почему же у вашего брата такая скудная фантазия?! Чуть что не по вашему – и руки тянутся к ширинке! Расстегни-ка ещё парочку пуговиц, дружок, и увидишь, что опоздал!
– Что?! Нет, ты лжёшь!
– Ах, так ты боишься даже взглянуть? Как же ты собирался орудовать ножом?
Грин нахмурился и скользнул глазами к причинному месту. Решительно разжав пальцы, он приблизил ладонь вплотную, но, стоило Комедианту рассмеяться, как громила отпрыгнул в сторону и бросил блокнот и нож на пол.
– Но почему?! Почему ты послал всё к чёрту? Ты был самым важным человеком во всём мире! Я поклонялся тебе! А ты бросил меня! Почему?!
– Чтобы ты вспомнил, что ещё существуешь, – спокойно ответил Комедиант. – Судя по тому, как яростно ты пытаешься занять моё место, план сработал.
– Не понимаю!
– Понял бы, если бы стал мной. Поверь, приятель, я оказываю тебе самую большую услугу на свете, уберегая от своего титула. Точно такую услугу я оказал всему миру, когда исчез с радаров Совета.
– Но ведь производство стали упало на двенадцать процентов, господин Комедиант, – вмешался Рэд, вздрагивая от собственной храбрости.
– Упадёт ещё втрое.
– Аграрии заявили о рекордных потерях на соевых полях.
– Они потеряют и на кукурузных.
– Но как быть с сотнями самоубийц?
– Ждать тысяч.
– И Вам не жаль несчастных?
– Никто не думает о судьбе костыля, скрепляя дорогу для поездов.
– Каких таких поездов? Я не понимаю Вас, господин Комедиант.
– И не поймёшь.
– Потому что я слишком глуп?
– Потому что ты недостаточно зол.
Рэд пожал плечами и внимательно взглянул на Грина. Если у кого-то и хватило бы злости для понимания, то именно у него.
– Я зол в должной мере?
– Ты ни разу не вспомнил ни о ком, кроме себя. Так что, полагаю, ты способен понять мои намерения; если ещё не понял их.
– Ты хотел именно этого: чтобы я перестал думать об остальных?
– Да, чёрт возьми! Эгоизм – единственное оружие, способное остановить Совет! Борьба Сопротивления, проповеди Фанатиков, террор Капюшонов – ничего не помогло. Ведь все совершали одну и ту же ошибку, приятель, – думали о благе остальных. Подумай, что сделал я, когда открыл свой талант? Решил поделиться им с миром! Улыбка – вот оружие, способное изменить этот мир; и я решил подарить её каждому, независимо от касты. Хотел облегчать жизни, вдохновлять, дарить надежду… Но что получилось в итоге? Я только сделал яму ещё глубже.
– Нет-нет, господин Комедиант, всё совсем не так! – снова вмешался Рэд. – Уже после первых концертов производительность труда увеличилась в полтора раза.
– А следом за ней увеличились и нормы для рабочих. Кто накинул десять часов к трудовой неделе? Господин Комедиант и его выступления! Кто помог уменьшить паёк на двадцать процентов? Господин Комедиант и его бенефисы! Кто довёл тысячи рабочих до голодной смерти? Господин Комедиант и его улыбки! Совет сделал меня своей марионеткой! Ведь он не ошибается и думает лишь о благополучии своих членов!
– Это неправда! Совет заботится и благополучии каждого!
– Да-да, взгляни: на моей груди так и написано.
Рэд доверчиво кивнул и подошёл ближе. Грин снова выставил руку и оттолкнул незадачливого приятеля в сторону.
– Я ушёл с фабрики спустя три недели после твоего бегства.
– Ушёл или дезертировал?
– Ни всё ли равно?
– Для меня – нет… Но почему ты решился на это?
– Я верил, что смогу занять твоё место.
– Вот как… А может быть, ты понял, что тебя ограбили?
– Да, будь я проклят! И это тоже! Что у меня было до твоего появления?! Железная койка и станок на фабрике! Но смех стал моей собственностью! Единственной собственностью, которой я когда либо дорожил! И я лишился её! Но что сделал Совет, чтобы вернуть её? Выписал пару тысяч кредитов? Благополучие для каждого... Вот, что они обещают мне! В задницу благополучие остальных, если меня лишили собственного!