– Слова истинного мудреца, приятель! – торжествуя воскликнул Комедиант. – Ни один философ не выразил бы мою идею точнее!
Грин скрестил руки на груди и опустил взгляд. На полу он увидел блокнот и нож. Теперь они казались ему совершенно нелепыми.
– Но как же мне поступить с тобой?
– Принять моё право на собственность, – с прежним спокойствием продолжил Комедиант. – Свобода выбора – тоже собственность, дружок. Я решил, что не буду шутить, потому что имею на это право. Впрочем, ты имеешь не меньшее право убить меня за это.
– Но ведь однажды всё может измениться. Ты можешь передумать и вернуться на сцену, верно?
– Это случится не скоро, хотя, ты можешь помочь мне.
– Я готов, – решительно заявил Грин и собрал пальцы правой руки в кулак. – Что я должен сделать?
– Для начала развяжи меня, приятель. Иначе как ты узнаешь, чем следовало закончить шутку о тупом соседе?
Грин кивнул и склонился над стулом. Комедиант улыбнулся. Идея, которую он до сих пор подозревал в несостоятельности наконец-то обрела форму. Первый исцелившийся сам заявился к нему в дом. Конечно, всё прошло совсем не так, как он представлял, но…
То ли хрип, то ли стон оборвал мысль Комедианта на середине. Изо рта Грина брызнула кровь, после чего он медленно сполз на пол, словно плавленый сыр. Из его спины торчал тот самый кухонный нож. В обезумевшем взгляде Рэда, который монотонно повторял заповеди Совета, отразился весь ужас Комедианта. Ещё одна смерть стала следствием его ошибки; ещё один узник освободился, чтобы тут же погибнуть.
Собрав силу каждого мускула, Комедиант разорвал ослабленные верёвки и вцепился в горло убийцы. Рэд попытался отбиться, но его руки годились только для подлых ударов в спину. Цепкие пальцы давили на шею до тех пор, пока омерзительное шипение не стихло.
Грин ещё дышал. Комедиант упал на живот и заглянул в умирающие глаза. Он не знал, стоило ли вынуть нож из раны и был ли в этом хотя бы какой-то смысл. Он знал только, чем могла закончиться та самая шутка.
– Знаешь, а ведь твой сосед такой тупой, что вернул в магазин пазл, потому что решил, что он испорчен.
Грин улыбнулся и сквозь боль прошептал:
– Никому больше не рассказывай эту шутку… Пусть она останется моей собственностью…
– Конечно, приятель, конечно…
Конец