СЦЕНА 15
Кавалер и Мирандолина.
Мирандолина (входит со смиренным видом). Можно, ваша милость?
Кавалер (сурово). Что вам нужно?
Мирандолина (делает несколько шагов). Вот тут белье получше.
Кавалер. Хорошо. (Показывает на стол.) Положите тут.
Мирандолина. Я прошу вас по крайней мере соблаговолить взглянуть. Подойдет оно вам или нет?
Кавалер. Что там у вас?
Мирандолина (подходит ближе). Белье полотняное.
Кавалер. Полотняное?
Мирандолина. Да, синьор. Десять паоли за аршин. Посмотрите вот.
Кавалер. Я не просил так много. С меня было бы довольно, если бы вы мне дали что-нибудь получше прежнего.
Мирандолина. Это белье я сделала для лиц особо достойных, для тех, кто знает в белье толк. И, правду сказать, ваша милость, я даю его потому, что это — вы. Другому не дала бы ни за что.
Кавалер. «Потому — что это вы!» Избитая любезность!
Мирандолина. Обратите внимание на столовое белье.
Кавалер. А, это фламандское полотно. После стирки оно уже совсем не то. Нет нужды, чтобы оно грязнилось из-за меня.
Мирандолина. Я не обращаю внимания на такие пустяки, когда это для столь достойного кавалера. Таких салфеток у меня много, и я всегда буду подавать их вашей милости.
Кавалер (про себя). А ведь правда, она очень услужливая.
Мирандолина (про себя). Оттого у него и рожа такая брюзгливая, что он не любит женщин.
Кавалер. Отдайте белье моему лакею или положите его там где-нибудь и, пожалуйста, не затрудняйтесь сами.
Мирандолина. Никакого нет труда служить кавалеру, обладающему такими высокими достоинствами.
Кавалер. Хорошо, хорошо. Больше ничего не нужно. (Про себя.) Хочет подольститься ко мне. Бабы! Все на один манер!
Мирандолина. Я положу его в комод.
Кавалер (сухо). Да куда хотите.
Мирандолина (идет сложить белье; про себя). У, какой твердокаменный! Боюсь, ничего у меня не выйдет.
Кавалер (про себя). Дураки развесят уши на такие сладкие речи, поверят тем, кто их говорит, — и попадаются!
Мирандолина (возвращается без белья). Что прикажете к обеду?
Кавалер. Что будет, то и съем.
Мирандолина. Мне бы хотелось знать, что вы любите. Есть же у вас излюбленные блюда, — скажите откровенно.
Кавалер. Когда мне захочется, я скажу лакею.
Мирандолина. Мужчины тут не годятся. У них нехватает ни внимания, ни терпения. Не то, что мы, женщины. Если вы пожелаете какого-нибудь соуса или рагу, благоволите сказать мне.
Кавалер. Благодарю, но и этими штучками вам не сделать со мной того, что вы сделали с графом и маркизом.
Мирандолина. А? Что вы скажете про этих двух синьоров? Слабые люди! Являются в гостиницу, нанимают комнату, а потом пытаются завести шуры-муры с хозяйкою. Но у нас голова занята другим, нам некогда обращать внимание на их подходцы! Мы стараемся о своей пользе. Если мы разговариваем с ними ласково, то только чтобы удержать их у себя. А я особенно: когда вижу, что они на что-то надеются, я хохочу как сумасшедшая.
Кавалер. Отлично! Мне нравится ваша искренность.
Мирандолина. У меня только и есть хорошего, что искренность.
Кавалер. Однако с теми, кто за вами ухаживает, вы умеете притворяться.
Мирандолина. Притворяться? Боже избави! Спросите-ка у тех двух синьоров, которые прикидываются, что без ума от меня: показала ли я им хоть разочек что-нибудь похожее на расположение? Шутила с ними так, чтобы дать им какую-нибудь надежду? Я их мучаю, потому что это в моих интересах, да и то только-только. Видеть не могу мужчин, распускающих слюни! Зато не терплю и женщин, бегающих за мужчинами. Видите ли — я не девочка; накопила годочков. Не говорю, что я красивая, но у меня были отличные оказии; а все-таки замуж я не пошла, потому что выше всего ставлю свою свободу.
Кавалер. О, да! Свобода — великое сокровище!
Мирандолина. А сколько людей так глупо ее теряют!
Кавалер. Ну, я не таковский. Без дураков!