Пеллегрин. Да вот так и сказал: хочу, мол, выдать ее.
Марколина. А сказал, за кого?
Пеллегрин. Нет, не сказал.
Марколина. А мне кажется, что сказал.
Пеллегрин. Говорю же вам, что не сказал.
Марколина. Поклянитесь, что не сказал.
Пеллегрин. С какой стати я буду клясться? Я же вам опять говорю, что не сказал.
Марколина. Вот видите! Значит, вы лгун!
Пеллегрин. Почему же я лгун?
Марколина. Потому что я знаю, что он вам сказал.
Пеллегрин. Как же вы можете знать? Дверь была закрыта. Говорили мы вполголоса; разве домовой мог вам сказать, а больше некому.
Марколина. Да, синьор, у меня домовой на посылках, и он мне все рассказал.
Пеллегрин. Полноте, бросьте эти сказки.
Марколина. А вот я могу вам, как по-писанному, рассказать, что говорилось и как.
Пеллегрин. Ну, значит, там действительно был домовой.
Марколина. А если я скажу вам то, что знаю, неужели вы будете опять отвиливать?
Пеллегрин. Нет; если угадаете, обещаю во всем признаться.
Марколина. Даете честное слово порядочного человека?
Пеллегрин. Честное слово порядочного человека.
Марколина. Жених, предназначенный моей дочери, это достойнейший Николетто.
Пеллегрин (удивленно). Чорт возьми! Как же вы это узнали?
Марколина (про себя). Увы! Я угадала!
Пеллегрин. Как вам нравится эта новость?
Марколина. Лучше вы скажите, синьор, что вы ответили на это любезное предложение?
Пеллегрин. Ничего; у меня кровь застыла в жилах, язык отнялся.
Марколина. А все-таки надо было что-то сказать. Ведь он, наверное, потребовал ответа.
Пеллегрин. Представьте себе, что там, кроме отца, был Дезидерио и его сын. Ничего нельзя было сказать, хоть тресни!
Марколина. Так, значит, вы промолчали?
Пеллегрин. А вы думаете, я еще не поговорю?
Марколина. Неужели поговорите? Поговорите, когда уже поздно будет. Несчастная я женщина! Неужели мыслимо такое дело? Неужели у меня на глазах возьмут моего ребенка? Нет, этому не бывать! Никогда, слышите вы, разбойники, проклятые собаки, предатели! Нет, нет, нет! Не дам вам на мученье свою плоть и кровь; сумею защитить свое сокровище! Пусть-ка придут, если посмеют, пусть попробуют отнять ее у меня! Я буду змеей, василиском, дьяволом!..
Пеллегрин. Успокойтесь…
Марколина. Оставьте меня…
Пеллегрин. Ну, дорогая…
Марколина. Убирайтесь вон!
Пеллегрин. Не доводите меня до отчаяния.
Марколина. Я в большем отчаянии, чем вы.
Пеллегрин. О я несчастный!
Марколина. О боже, помоги мне!
СЦЕНА 11
Фортуната и те же.
Фортуната. Что такое, друзья мои? Что случилось?
Марколина. Ничего, милая, ничего; вы только послушайте. (Пеллегрину.) Подайте стул!
Пеллегрин. Сейчас, синьора. (Приносит стул для Фортунаты.)
Фортуната. Ну, вот я и пришла, синьора Марколина! Что вы хотели мне сказать?
Марколина. Ах, милочка, простите, что я вас беспокою.
Фортуната. О, что вы! Нисколько. Чем могу вам служить?
Марколина. Ну, если у вас есть дела, синьор Пеллегрин, идите. Синьора разрешает вам оставить нас.
Фортуната. Что до меня, пожалуйста…
Пеллегрин (про себя). Понимаю, она меня выпроваживает. (Фортунате.) Мое почтение!
Фортуната. До свиданья.
Пеллегрин (про себя). Жена гонит, отец поедом ест! Пойду на чердак и там запрусь. (Уходит.)
СЦЕНА 12
Марколина и Фортуната.
Марколина. Я действительно посылала за вами по одному делу; но теперь у меня набралось еще с десяток других, которые вынуждают меня просить вас мне помочь и не оставлять одну.
Фортуната. Дорогая синьора Марколина, я готова вам помочь, чем могу, от всего сердца. По правде говоря, вчера я немного рассердилась, но, подумав, решила, что вы не виноваты, да и мой кузен сумел убедить меня в этом, и теперь я не знаю, чего бы только для вас не сделала!
Марколина. Вот именно от вас мне очень хотелось узнать, что он говорил, когда вы ушли: намерен ли он вежливо отступить, или он действительно питает к моей дочери чувства, о которых говорил?