Учитель танцев.
Ну, не совсем. Мне бы хотелось, для его же блага, чтоб он лучше разбирался в тех вещах, о которых мы ему толкуем.
Учитель музыки.
Разбирается-то он в них плохо, да зато хорошо платит, а наши искусства ни в чем сейчас так не нуждаются, как именно в этом.
Учитель танцев.
Признаюсь, я слегка неравнодушен к славе. Аплодисменты доставляют мне удовольствие, расточать же свое искусство глупцам, выносить свои творения на варварский суд болвана – это, на мой взгляд, для всякого артиста несносная пытка. Что ни говорите, приятно трудиться для людей, способных чувствовать тонкости того или иного искусства, умеющих ценить красоты произведений и лестными знаками одобрения вознаграждать вас за труд. Да, самая приятная награда – видеть, что творение ваше признано, что вас чествуют за него рукоплесканиями. По-моему, это наилучшее воздаяние за все наши тяготы, – похвала просвещенного человека доставляет наслаждение неизъяснимое.
Учитель музыки.
Я с этим согласен, я и сам люблю похвалы. В самом деле, нет ничего более лестного, чем рукоплескания, но ведь на фимиам не проживешь. Одних похвал человеку недостаточно, ему давай чего-нибудь посущественнее. Лучший способ поощрения – это вложить вам что-нибудь в руку. Откровенно говоря, познания нашего хозяина невелики, судит он обо всем вкривь и вкось и рукоплещет там, где не следует, однако ж деньги выпрямляют кривизну его суждений, его здравый смысл находится в кошельке, его похвалы отчеканены в виде монет, так что от невежественного этого мещанина нам, как видите, куда больше пользы, чем от того просвещенного вельможи, который нас сюда ввел.
Учитель танцев.
В ваших словах есть некоторая доля истины, но только, мне кажется, вы придаете деньгам слишком большое значение; между тем корысть есть нечто до такой степени низменное, что человеку порядочному не должно выказывать к ней особой склонности.
Учитель музыки.
Однако у нашего чудака вы преспокойно берете деньги.
Учитель танцев.
Конечно, беру, но деньги для меня не главное. Если б к его богатству да еще хоть немного хорошего вкуса – вот чего бы я желал.
Учитель музыки.
Я тоже, ведь мы оба по мере сил этого добиваемся. Но как бы то ни было, благодаря ему на нас стали обращать внимание в обществе, а что другие будут хвалить, то он оплатит.
Учитель танцев.
А вот и он.
Явление второе
Г-н Журден в халате и ночном колпаке, учитель музыки, учитель танцев, ученик учителя музыки, певица, два певца, скрипачи, танцовщики, два лакея.
Г-н Журден.
Ну, господа? Как там у вас? Покажете вы мне нынче вашу безделку?
Учитель танцев.
Что? Какую безделку?
Г-н Журден.
Ну, эту самую… Как это у вас называется? Не то пролог, не то диалог с песнями и пляской.
Учитель танцев.
О! О!
Учитель музыки.
Как видите, мы готовы.
Г-н Журден.
Я немного замешкался, но дело вот в чем: одеваюсь я теперь, как одевается знать, и мой портной прислал мне шелковые чулки, до того узкие, – право, я уж думал, что мне их так никогда и не натянуть.
Учитель музыки.
Мы всецело к вашим услугам.
Г-н Журден.
Я прошу вас обоих не уходить, пока мне не принесут мой новый костюм: я хочу, чтоб вы на меня поглядели.
Учитель танцев.
Как вам будет угодно.
Г-н Журден.
Вы увидите, что теперь я с ног до головы одет, как должно.
Учитель музыки.
Мы в этом нисколько не сомневаемся.
Г-н Журден.
Я сделал себе из индийской ткани халат.
Учитель танцев.
Отличный халат.
Г-н Журден.
Мой портной уверяет, что вся знать по утрам носит такие халаты.
Учитель музыки.
Он вам удивительно идет.
Г-н Журден.
Лакей! Эй, два моих лакея!
Первый лакей.
Что прикажете, сударь?
Г-н Журден.
Ничего не прикажу. Я только хотел проверить, как вы меня слушаетесь. (Учителю музыки и учителю танцев.) Как вам нравятся их ливреи?
Учитель танцев.
Великолепные ливреи.
Г-н Журден(распахивает халат; под ним у него узкие красного бархата штаны и зеленого бархата камзол).
А вот мой домашний костюмчик для утренних упражнений.
Учитель музыки.
Бездна вкуса!
Г-н Журден.
Лакей!
Первый лакей.
Что угодно, сударь?
Г-н Журден.
Другой лакей!
Второй лакей.
Что угодно, сударь?
Г-н Журден(снимает халат).
Держите. (Учителю музыки и учителю танцев.) Ну что, хорош я в этом наряде?
Учитель танцев.
Очень хороши. Лучше нельзя.
Г-н Журден.
Теперь займемся с вами.
Учитель музыки.
Прежде всего мне бы хотелось, чтобы вы прослушали музыку, которую вот он (указывает на ученика) написал для заказанной вами серенады. Это мой ученик, у него к таким вещам изумительные способности.
Г-н Журден.
Очень может быть, но все-таки не следовало поручать это ученику. Еще неизвестно, годитесь ли вы сами для такого дела, а не то, что ученик.
Учитель музыки.
Слово «ученик» не должно вас смущать, сударь. Подобного рода ученики смыслят в музыке не хуже великих мастеров. В самом деле, чудеснее мотива не придумаешь. Вы только послушайте.
Г-н Журден(лакеям).
Дайте халат, так удобней слушать… Впрочем, постойте, пожалуй лучше без халата. Нет, подайте халат, так будет лучше.
Певица.
Г-н Журден.
По-моему, это довольно заунывная песня, от нее ко сну клонит. Я бы вас попросил сделать ее чуть-чуть веселее.
Учитель музыки.
Мотив должен соответствовать словам, сударь.
Г-н Журден.
Меня недавно обучили премилой песенке. Погодите… сейчас-сейчас… Как же это она начинается?
Учитель танцев.
Право, не знаю.
Г-н Журден.
Там еще про овечку говорится.
Учитель танцев.
Про овечку?
Г-н Журден.
Да, да. Ах, вот!
(Поет.)
Правда, славная песенка?
Учитель музыки.
Еще бы не славная!
Учитель танцев.
И вы хорошо ее поете.
Г-н Журден.