Арчер. Он в сторону не едет. Все прямо по дороге!
Джибит. Опять правильно ответил. Нет, это не какой-нибудь новичок! — Я спрашиваю, куда он едет — в гору или под гору?
Арчер. Боюсь, что под гору, сэр. Тра-ля-ля!
Джибит. А мне, боюсь, судьба на гору…
Боннифейс. Ха-ха-ха! Ну и хитрец же вы, мистер Мартин! Этот джентльмен направляется в Честер и охотно будет вашим попутчиком, вот и все дело. Ведь вы, наверно, заночуете у нас, капитан, так разрешите, я провожу вас в спальню. Прошу вас сюда, капитан.
Джибит. Счастливо, приятель!
Арчер. Ваш слуга, капитан!
Боннифейс и Джибит уходят.
Ну и капитан, нечего сказать! И как только офицеры терпят, чтоб и другие негодяи рядились в их мундиры! Отлупили бы хорошенько, чтоб неповадно было, и вся недолга.
Входит Черри.
Черри (в сторону). Ушли! А, здесь Мартин! Надеюсь, он ничего не слышал. Если я, а не кто другой, выведу их на чистую воду, он в меня влюбится. — Вы не знаете, кто это здесь был с моим отцом, мистер Мартин?
Арчер. Должно быть, какой-нибудь вербовщик или выгнанный из полка кавалерист.
Черри (в сторону). Все в порядке, он ничего не понял.
Арчер. Ну-с, душечка, затвердили вы уже катехизис, которому я обучал вас давеча?
Черри. Спрашивайте, сами увидите.
Арчер. Что есть любовь?
Черри. Что такое любовь — я не знаю, не знаю, когда она приходит и когда уходит.
Арчер. Превосходно! Молодец! (Треплет ее по подбородку.) Как проникает в нас любовь?
Черри. Через глаза.
Арчер. А каким путем уходит?
Черри. Не скажу.
Арчер. Что пробуждает в нас эту страсть?
Черри. Молодость, красота и свежее белье.
Арчер. Почему?
Черри. Потому что молодость и красота повсюду в моде, а свежее белье — в высшем свете.
Арчер. Правильно! Каковы же приметы этой страсти?
Черри. Взгляды украдкой, речь невпопад, несбыточные мечты, необузданные желания, необдуманные поступки.
Арчер. Вот умница-то! Поцелуй меня!.. А как должен вести себя влюбленный, чтоб завоевать предмет своей страсти?
Черри. Обожать ту, которая его презирает, одаривать горничную, которая его предает, и ухаживать за лакеем, который над ним смеется. А еще… еще…
Арчер. Э-э, моя крошка, придется вас высечь — вы не знаете урока!.. Он должен относиться к своим врагам…
Черри. Вспомнила! Он должен относиться к своим врагам уважительно, к друзьям — равнодушно и презирать весь мир. Он должен много страдать и еще больше испытывать страхов. Всего желать и ни на что не надеяться. Словом, он должен стремиться к своей гибели и отречься от себя самого.
Арчер. Ну у кого еще была такая способная ученица! А скажите, душечка, почему говорят, что любовь загадочна?
Черри. Потому что она слепа, а ведет зрячих; малютка, а управляет взрослыми.
Арчер. Восхитительно! А почему ее изображают слепой?
Черри. Да потому, что художники оказались не в силах нарисовать ее глаза и предпочли совсем их скрыть.
Арчер. Поцелуй же меня еще разок, милая моя ученица! А почему любовь — дитя малое — управляет взрослыми?
Черри. Ведь дитя — это конец всякой любви.
Арчер. И катехизис любви тоже на этом кончается. А теперь, солнышко, пойдем-ка постелим постельку моему хозяину.
Черри. Постойте, мистер Мартин! Вы положили немало трудов, чтобы обучить меня всем этим премудростям. Какой же вывод, по-вашему, я сделала из этих уроков?
Арчер. Какой же?
Черри. А тот, что речи ваши не вяжутся с вашим платьем. Не такая уж я дура, чтобы верить, будто вы лакей!
Арчер (в сторону). Ей-богу, она ведьма!
Черри. Поверьте, сударь, в этаком костюме меня не соблазнишь. Хоть я и прислуживаю постояльцам, мне это противно. Признайтесь, кто вы такой, поклянитесь мне в любви, и тогда….
Арчер. И тогда мы пойдем стелить постельку?..
Черри. Тогда пойдем.
Арчер. Так уж и быть, слушай! Хоть я и младший сын, но из благородной семьи и получил классическое образование. Приехав в Лондон, я угодил в лапы к шулерам, которые обчистили меня до нитки. Друзья от меня отвернулись, нужда одолела, и я стал тем, кем ты меня видишь.