П е р в ы й и з в о з ч и к (поставив шкаф в коридоре, сморкается на пороге). Все?
С т р а х о в. Как хотите…
И з в о з ч и к и уходят.
М а р и я М и х а й л о в н а. Можно и подмести: все равно — сор из избы вынесли.
С т р а х о в несколько секунд стоит неподвижно, потом идет в спальню.
Женщины стали уж очень мужественные. (Выключает радио.)
Осторожно входят Л ю б а, И л ь и н, Н и н а.
Н и н а. Прямо не верю: брат никогда ничего такого не говорил.
И л ь и н. Он только «этакое» говорит. Вор у товарища пиджака не «уведет», а этот жену увел.
Н и н а. Может быть, мне как сестре неудобно?
Л ю б а. Нет-нет, оставайся.
М а р и я М и х а й л о в н а (выметая осколки за дверь). Чего встали, общественники?
Н и н а. Что же ему сказать?
Л ю б а (стучит в дверь). Антон Иванович…
Входит С т р а х о в. Он почти спокоен.
С т р а х о в. А-а… Это вы? Очень рад.
Л ю б а. Антон Иванович, мы… не только вот трое, но и все… и уверена, хотим…
С т р а х о в. Ну, что? Ну, что? Большое спасибо. С вами мне лучше, легче. Но не будем говорить, не надо про его. Лучше поговорим о ваших делах. Ну, вот и последний экзамен прошел хорошо. Все выдержали. Завтра будем вас поздравлять.
Н и н а. Антон Иванович, репетиции концерта сегодня, конечно, не будет?
С т р а х о в. И репетиция будет, и свои планы на лето мне расскажете, а пока зовите товарищей, вот Марию Михайловну приглашайте, попросите ее чай организовать. Собирайтесь в школе. Я скоро приду.
И л ь и н. Антон Иванович…
С т р а х о в. И танцевать будем… Тащите веселую музыку. Ударим по одиночеству, ударим один раз по одиночеству. Ну? Бегите!
М о л о д ы е л ю д и переглядываются, уходят. М а р и я М и х а й л о в н а — за ними.
(Осматривается.) Что-то я хотел сделать… Забыл… Люба? Люба… получила одно письмо… А дальше? «Я видела птицу». Хорошо. Пусть еще раз увидит необыкновенную птицу. (Садится к столу, пишет.) «Дорогая Люба! Неожиданно я получил длительную командировку. Не удивляйтесь, если долго не будет писем. Я чувствую себя одиноким. Наташа, вернись! Я вижу, как стынут стены, зябнут вещи, оставленные тобой! Наташа, скажи, что ты вернешься». (Опомнившись, глядит на бумагу и медленно разрывает письмо.)
Входит М а р и я М и х а й л о в н а. Она несет небольшую трехногую этажерку, пустую птичью клетку и фотографию кабинетного размера в рамке. Ставит шаткую этажерку, а на нее клетку.
М а р и я М и х а й л о в н а. Я вам кое-какую обстановку принесла. (Указывает на этажерку.) У стенки — как новая. А для клетки птицу купить можно. (Ставит карточку на стол.) Вот и не один будете. Все-таки живые люди на столе. Это знакомые: муж и жена. Он на бумажной фабрике служил, а у нее постоянно зубы болели. (Осматривает комнату.)
С т р а х о в. Большое спасибо.
М а р и я М и х а й л о в н а. И таких кротких мужчин бросают! Будь она честная…
С т р а х о в. Она поступила совершенно честно.
М а р и я М и х а й л о в н а. И это вы про нее? (Потрясающая догадка мелькнула в ее голове. Не сводя глаз со Страхова, она медленно обходит его.) Антон Иванович… господи! А вдруг вы и впрямь святой? А я с вами запросто? Господи… (Крестится.) Антоний Иоаннович! Возможно, вы только квартируете здесь в образе педагога, а на самом дело вы какой ни на есть угодник божий! Антоний Иоаннович! (Низко кланяется.)
Вечер. Большая, ярко освещенная классная комната в школе. Несколько парт сдвинуто к столе. Несколько стульев. В застекленном шкафу колбы, стаканы, пробирки на штативах, воронки. На учительском столике, тоже сдвинутом в сторону, большой глобус. За широкими окнами вечерние огни. Первые секунды в классе никого нет. За стеной крики, обрывки громких фраз, бравурные аккорды рояля, смех. Шум приближается. Дверь распахивается. Вбегают Н и н а, Ж е н я Н о в и к о в, А л е ш а, В е р а и их т о в а р и щ и. Входит М а р и я М и х а й л о в н а с чайным подносом в руках.
М а р и я М и х а й л о в н а. До чего сумасшедшие… Головы поломаете!
Н и н а (кричит). Мальчики, идите рояль переставлять, иначе я играть не буду!
А л е ш а. Успеем, репетиция начнется через полчаса.