В а л я. Нет, я буду внимателен. Сейчас самые здоровые отберу.
Входит с П о л е й в сарай. С первого крыльца сбегает О л я с колуном в руке, за нею — Н и к о л а й М а к а р о в.
Н и к о л а й. Оля, давайте я!
О л я. Нет, пожалуйста, не надо.
Н и к о л а й. Мне еще вчера хотелось дров поколоть. Дайте колун. (Отнимает колун.)
Из сарая выходит В а л я Г р и ф е л е в с охапкой дров. Николай подозрительно, ревниво смотрит на него.
Ты для кого дрова несешь? (Видит в дверях сарая Полю.) А-а-а… Ну, неси, неси.
В а л я. А ты? (Кивает на Олю.) Тоже за дровами? Ну, бери, бери. (Сбрасывает дрова на землю и уходит в в сарай.)
Н и к о л а й. Оля, вы любите начало осени?
Оба смотрят вверх.
О л я. Вот как сейчас?
Н и к о л а й. Да, как сейчас.
О л я. Люблю.
Н и к о л а й. «Есть в осени первоначальной короткая, но дивная пора». Знаете?
О л я. Это стихи? Нет, не знаю.
Н и к о л а й. «Весь день стоит, как бы хрустальным…»
В окне — П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Видит сына и Олю, зовет вполголоса.
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Павел Иванович, Паша, поди сюда… Где ты? (Исчезает.)
Н и к о л а й. «…как бы хрустальный…».
О л я. А дрова колоть будем?
Н и к о л а й. Да, дрова!
О б а быстро уходят в сарай. На их место из сарая выходят П о л я и В а л е н т и н с охапкой дров.
В а л я. Колоть дрова — не женственно. (Берет колун, неумело ставит полено.)
П о л я. Вы хоть очки снимите.
В а л я. Прекрасно. Пожалуй. (Снимает очки, кладет их на другое полено, оглядывается и не сразу видит поставленное для колки.) А где же?.. Ах, вот оно… Прекрасно. (Замахивается, но не попадает по полену. Снова поднимает колун.)
П о л я. Куда, куда вы целите? Уж лучше очки наденьте!
В а л я. Прекрасно. Пожалуй. А… где они?
П о л я (подает ему очки). Вот, вот ваши очки.
Валя надевает очки и вновь заносит колун.
П о л я. Стойте! Даже под ложечкой холодеет, прямо как под куполом цирка. (Отворачивается и закрывает глаза рукой.)
Валя ударяет.
Живы?
В а л я. Теперь, кажется, удачнее. (Ставит другое полено.)
В окне появляются П р а с к о в ь я И в а н о в н а и П а в е л И в а н о в и ч. Он в жилете, щеки намылены, в руке помазок.
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Вот полюбуйся на сына. Опять с домработницей.
П а в е л И в а н о в и ч. Да где ты его видишь? Это Валя, сын инженера Грифелева. Дай ты мне побриться, пожалуйста.
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Действительно. Но я же своими глазами…
О б а отходят от окна. Валентин снова неудачно бьет по полену.
П о л я. Зачем же вы самых сучковатых набрали? Сейчас переменю. (Бежит в сарай.)
Из сарая — Н и к о л а й с охапкой дров. Ловко ставит полено, умело колет.
Н и к о л а й. Так. Королевский удар. (Ставит второе, колет.) Так.
В а л я (пытается подражать Николаю). Умственный труд не должен совершенно исключать физической работы. (Тюкает по полену.)
Н и к о л а й. Правильно. (Ловко раскалывает.)
В а л я. Последнее время я даже увлечен различными формами физического труда.
Н и к о л а й. А скажи, пожалуйста, тебе крахмалить не приходилось?
В а л я. Зачем, что крахмалить?
Н и к о л а й. Мать иногда велит, ну, там… скатерти накрахмалить…
В а л я. Тебе велит?
Н и к о л а й. Не мне, а… вообще велит… (Горячо.) А спроси: зачем, ну зачем их крахмалить?
В а л я. Культурно, приятно…
Н и к о л а й. Тогда сама и крахмаль, а не заставляй… Давай работать.
Оба колют дрова.
У тебя удар вроде мягкого туше на рояле. Смотри. Удар имени Степана Разина. (С большого размаха колет полено.) Видал?
Из сарая выходит О л я.
В а л я. А где Поля? (Входит в сарай.)
В окне — П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Напряженно всматривается.
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Конечно, наш Николай… Павел Иванович! (Скрывается.)