П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Как же теперь с ней обращаться? А вдруг она меня про политику спросит? Как отвечать? Ведь я марксизм только по портретам знаю!
П а в е л И в а н о в и ч. У тебя повышенное давление, тебе извинительно.
Входят А н д р е й С т е п а н о в и ч и М и ш а.
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Андрей Степанович, у нас жуткая викторина случилась.
А н д р е й С т е п а н о в и ч. Что-что?
П а в е л И в а н о в и ч. Викторина… Ну, загадка такая неприятная. Андрей Степанович, наша Ольга кто, по-вашему?
А н д р е й С т е п а н о в и ч. Обыкновенная домработница.
П а в е л И в а н о в и ч (Мише). А по-твоему?
М и ш а. Конечно, домработница, но, что обыкновенная, я бы не сказал.
П а в е л И в а н о в и ч. Вот! (Андрею Степановичу.) А не похожа она на эту, на писательницу, на очеркистку? Они теперь всюду шныряют.
А н д р е й С т е п а н о в и ч. Опять в «Якоре» были?
П а в е л И в а н о в и ч. «Якорь»! Здесь Николай про эту Ольгу такой жути наговорил… Может, мы рано затревожились?
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. А все-таки надо бы к ней в корзину заглянуть.
А н д р е й С т е п а н о в и ч. Это зачем?
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. По вещам даже неизвестных утопленников узнают. По вещам мы сразу — кто она — догадаемся. Пойдем, Паша.
П а в е л И в а н о в и ч. Пойдем. Только бы нам цели грабежа не приписали. Товарищ Застрелихин, будь свидетелем.
М а к а р о в ы уходят во внутреннюю дверь, М и ш а — за ними.
А н д р е й С т е п а н о в и ч. Глупые люди… А ведь могут, могут жить по-человечески. И не мешало бы заскочить сюда какому-нибудь очеркисту. Да нет, мелко, скажет — обыденщина… Оля — писательница! Придумают!.. А почему нет? Пускай будет писательница! Да, ваши портреты пишет, прихорашивайтесь!
Входят П а в е л И в а н о в и, М и ш а, П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Она держит в вытянутой руке две тетрадки.
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Вот! Тетрадки. Сверху лежали, а дальше насквозь книжки!
А н д р е й С т е п а н о в и ч. Корзина с книжками? У домработницы? (Павлу Ивановичу.) А ну, погляди.
П а в е л И в а н о в и ч (читает на обложке тетради). «Алгебра».
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Может быть, это еще не про нас.
П а в е л И в а н о в и ч (читает на обложке второй тетради). «Анализ бесконечно малых величин».
А н д р е й С т е п а н о в и ч (строго). Что?
П а в е л И в а н о в и ч (робко). «Анализ бесконечно малых величин».
А н д р е й С т е п а н о в и ч. Ага! Дождались! (Берет из рук Павла Ивановича тетрадку.)
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Объясните вы мне своими словами.
А н д р е й С т е п а н о в и ч (грозно). Анализ. Вы понимаете, что это значит?
П а в е л И в а н о в и ч. Это значит — все наружу. Полное расследование.
А н д р е й С т е п а н о в и ч. Так. Кого расследование? Кому расследование?
П а в е л И в а н о в и ч. Малым величинам.
А н д р е й С т е п а н о в и ч. А вы какая величина?
П а в е л И в а н о в и ч. Малая.
А н д р е й С т е п а н о в и ч (Мише). А ты?
М и ш а. Сами знаете.
А н д р е й С т е п а н о в и ч (Прасковье Ивановне). А вы?
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Я никакая не величина. Да вы в тетрадку загляните, может, про меня пропущено.
А н д р е й С т е п а н о в и ч (открывает тетрадь и, как бы разбирая почерк, импровизирует). «Моя задача — вскрыть язвы нашего быта…».
П а в е л И в а н о в и ч. Нет, про тебя не пропущено!
А н д р е й С т е п а н о в и ч (продолжая импровизацию). «По поручению издательства я поступила в один дом под видом домработницы…». (Оглядывается.) Но мы этого читать не имеем права. Еще войдет кто… Кладите на место.
П р а с к о в ь я И в а н о в н а берет тетрадки и, держа их, как нечто опасное, уносит.
П а в е л И в а н о в и ч. Зачем же над нами анализ производить? Все мы служащие, все работаем…
А н д р е й С т е п а н о в и ч. Думаете, отслужил семь часов и ладно? Ошибаетесь. Теперь этого маловато. Потрудитесь стать порядочным человеком. Научитесь и дома жить прилично.