Следом выходит П р а с к о в ь я И в а н о в н а с книгой и П а в е л И в а н о в и ч.
П р а с к о в ь я И в а н о в н а (садится на скамью). Вот спасибо Оле: Пиквикский клуб дочитываю. Говорят, очень смешная книга. Вероятно, в самом конце.
Оля набрала охапку дров.
П а в е л И в а н о в и ч. Позвольте, позвольте, я донесу.
О л я. Ни в каком случае! (Уносит дрова в дом.)
П а в е л И в а н о в и ч. Что ж ты невесте позволяешь дрова таскать? Нету в вас светского лоску.
Николай на корточках отбирает дрова.
И вообще, как ты с ней обращаешься? (Копирует.) «Оля», «ты», «пошли», «пришли»… Прими во внимание (указывает наверх): она! (вниз) и ты, студент средней грамотности. У нас это называлось «мезальянс».
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Коля, объясни нам подробнее: ну, писательница, а какая? Писатели разные бывают. Одни считаются знаменитыми, другие просто хорошо пишут.
Н и к о л а й. Десятый раз говорю: она обыкновенная, простая девушка.
П а в е л И в а н о в и ч. Вся улица про нее знает. Из чужих домов к ней стекаются, а ты опять свое. Ты только скажи, литературная должность у нее какая? Отчеркистка?
Н и к о л а й. Нет, не «очеркистка».
П а в е л И в а н о в и ч. Значит, корреспондент. Так. А какой? Специальный или собственный?
Н и к о л а й. И не специальный и не собственный. (Несет дрова в дом.)
П а в е л И в а н о в и ч. Ну ладно, паршивец! Я ей самой на тебя пожалуюсь. Узнаешь, как с отцом через плечо разговаривать. Боюсь, рассмотрит она нашего Николая поближе и, не дан бог, откажется.
Из дома выходит С а м о з в а н ц е в а.
С а м о з в а н ц е в а. Выяснили, в каком именно жанре она пишет?
П а в е л И в а н о в и ч. Пока нет.
С а м о з в а н ц е в а. В таком случае погодите радоваться. А вдруг она пытается для театра пьесы писать!
П а в е л И в а н о в и ч. Вечно вы каркаете!
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Не говорят они нам.
С а м о з в а н ц е в а. Надо узнать, что они меж собой говорят. (Указывает на дрова перед сараем.) Здесь они, здесь, в сарае…
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Подслушивать я отвыкать стала.
Самозванцева что-то шепчет Прасковье Ивановне.
П а в е л И в а н о в и ч. Что вы там шуршите?
П р а с к о в ь я И в а н о в н а (со вздохом). Паша, пойди сюда.
Обе входят в сарай. П а в е л И в а н о в и ч — за ними. Через две секунды он делает попытку выскочить, но Самозванцева удерживает его. Из дома выбегают О л я и Н и к о л а й, останавливаются возле сарая.
Н и к о л а й. Наконец-то старики отстали. Оля, дольше ждать нельзя. Поженимся, прошу тебя.
О л я. Почему нельзя ждать?
Н и к о л а й. Видишь ли, сегодня родители тебя обожают, а завтра — черт их знает…
О л я. Зачем так грубо? Твои родители меня так полюбили, так обо мне заботятся… А на тебя я сердита. Столько времени живешь в этом доме и ничего не сделал. (Набирает дрова.)
Н и к о л а й. Например?
О л я. Например? Почему ты соседям не помог помириться?
Н и к о л а й. Так они меня и послушали!
О л я. Однако меня слушают.
Н и к о л а й. А ты знаешь, почему они тебя слушают?
О л я. Потому что я не сторонюсь от них. Присмотрелась и вижу: есть среди них хорошие, задушевные люди, а ты их ругал. Значат, сам человек так себе.
Теперь Оля и Николай стоят с охапками дров.
Н и к о л а й. Я — так себе, а они все задушевные? К тебе прекрасно относятся? Готовься. Скажу. Они считают тебя писательницей. Да-да. Думают, что ты под видом работницы бытовой материал собираешь.
Поленья одно за другим скользят из рук Оли и падают.
Тебя Андрей Степанович сочинил. Попробуй скажи им, что ты простая девушка!
Из сарая П а в е л И в а н о в и ч и С а м о з в а н ц е в а выводят под руки П р а с к о в ь ю И в а н о в н у и сажают со на скамейку.
О л я. Прасковья Ивановна, что с вами?
Н и к о л а й. Вот она сейчас о тебе позаботятся. Подслушивали… «родители»…
С а м о з в а н ц е в а. Из-за простой девчонки весь дом две недели, как на выставке жил! Побегу других успокоить. (В глаза Оле.) Дрянь!