О л я. Павел Иванович…
П а в е л И в а н о в и ч. Ольга Васильевна, я в вас верил. (Кричит.) Олька! Ты что с нами сделала?! (Топает оземь и уходит в дом.)
О л я. Прасковья Ивановна, я не виновата, что вы меня за кого-то другого принимали.
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Мы же сына на тебе женить собрались! Она не виновата!.. Уходи, согласию правилам.
Н и к о л а й. Собирайся. О л я. Идем!
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. А ты куда?
Н и к о л а й, не отвечая, идет в дом. Оля — за ним.
Стой, стой!..
Оля останавливается.
Деваться тебе есть куда?
О л я. Я дяде своему позвоню. Он за мной за… зайдет.
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Он кто — твой дядя?
О л я. Чертежник. На заводе.
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Вот я не задерживай дядю. Укладывайся.
О л я уходит.
Через пять минут весь дом узнает. (Берет книгу со скамьи.) Теперь не до Пик… (всхлипывает) …вика. Пускай другие смеются. Господи! Как мне себя жалко!
О л я выходит из дома с пустой открытой корзиной и вытряхивает из нее пыль.
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Может быть, у тебя корзина худая? Я тебе свою дал.
О л я. Нет, спасибо.
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Ты не обижайся. Поставь себя на мое место. Мне другая невестка нужна.
О л я. Я не обижаюсь. Вы не злая, но, простите, глупая. (Медленно идет в дом.)
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Вот-вот, ты меня понимаешь. (Идет за ней.) Не мучай меня, собирай вещички, пожалуйста. (Ушла.)
Во время последнего диалога С а м о з в а н ц е в а как вихрь дважды пересекла сцену, влетая то в одно, то в другое крыльцо. В доме — оживление, в окнах — лица.
В окне Самозванцевых — И р а с телефонной трубкой.
И р а. Егор Гаврилович? Жоржик, приходите. Можно. Нет-нет, успокойтесь. Она оказалась совершенно никем. Приходите. (Отходит от окна.)
П а в е л И в а н о в и ч (входит). Мне не жить. Семену Семеновичу насоветовал с чужим ребенком нянчиться, Сергею Сергеевичу надерзил при всех…
В ворота входит м а л я р с к и с т ь ю, лезет на свой помост.
Обожди с ремонтом!
М а л я р закуривает и уходит. В окне — Е в д о к и я П е т р о в н а.
Е в д о к и я П е т р о в н а. Посмеялись над нами! Довольно! (Включает громоподобное радио.)
Павел Иванович умоляюще жестикулирует, как бы завинчивая винт. Евдокия Петровна выключает радио.
Захочу — еще громче пущу. (Скрывается.)
С улицы входит С е р г е й С е р г е е в и ч.
П а в е л И в а н о в и ч. Сергей Сергеевич, простите великодушно: эта самая журналистка оказалась обыкновенной девушкой.
С е р г е й С е р г е е в и ч. Что вы говорите?
П а в е л И в а н о в и ч. Горькую правду. Никакая она, к черту, не писательница.
С е р г е й С е р г е е в и ч. Нет, пожалуй, она писательница. Она вписала в наши отношения очень хорошую страницу. И мне лично было бы жаль ее зачеркивать. (Уходя в дом, повторяет.) Очень жаль, очень жаль…
Из дома выходит С е м е н С е м е н о в и ч с ребенком на руках.
С е м е н С е м е н о в и ч. Зажмурилась… Солнце, да?..
П а в е л И в а н о в и ч. Семен Семенович, простите, ради бога, наша Ольга…
С е м е н С е м е н о в и ч. Знаю. Слыхал.
П а в е л И в а н о в и ч. Как же теперь?
С е м е н С е м е н о в и ч. Как?.. Распоясайтесь и живите «на свободе». «Как»…
П а в е л И в а н о в и ч уходит в дом. С улицы входит М и ш а.
М и ш а. Семен Семенович, одолжите ребенка поносить.
С е м е н С е м е н о в и ч. Ты еще уронишь.
М и ш а. Я умею. Я и детскую песню знаю.
С е м е н С е м е н о в и ч (передает Мише ребенка). Осторожнее…
М и ш а (напевает). «Мама, мама, что мы будет делать, когда настанут зимни холода?»
С е м е н С е м е н о в и ч. Что ты маленькой девочке гадости поешь? Давай обратно!
Миша сконфужен; не желая до конца сдавать своих позиций, щелкает пальцами над ребенком.