Д ж е м с К р о у — капитан пакетбота, англичанин.
П р и н ц Ж е р о м Б о н а п а р т — дядя Луи Бонапарта.
К а п и т а н П ю и ж е л ь е.
К а п р а л Ж о ф р у а.
1 - й о ф и ц е р.
Г о с п о д и н Л е о н.
М о л о д о й ч е л о в е к.
Т ю р е м н ы й н а д з и р а т е л ь.
С о л д а т ы.
О ф и ц е р ы.
Д а м ы.
Л а к е и.
Г о с п о д и н Б и д у.
Г а д а л к а.
Т е а т р а л ь н ы й ш в е й ц а р.
Р а б о ч и е.
ПРОЛОГ
Полутемная комната, странно убранная. Окон и дверей не видно. Стены задрапированы темной тканью. В нише, на полке, косо стоят огромные старые книги. В углу чучело филина с зелеными стеклянными глазами. В другом углу белеет распластанный на стене скелет большой ящерицы. Посредине комнаты круглый стол. На нем невысокая плоская чаша. В чаше — синий огонь. У стола два кресла с высокими спинками.
Ткань в одном углу раздвигается, выходит д е П е р с и н ь и, и, поддерживая драпировку, пропускает вперед Л у и Н а п о л е о н а.
Н а п о л е о н (осматриваясь кругом и снимая цилиндр). Однако здесь темновато. Кто это? Филин? Сова? Какой очаровательный адский огонь! Прекрасно. Послушайте, Персиньи, если уж вы привели меня к гадалке, то дайте слово никому об этом не рассказывать.
П е р с и н ь и. Ваше высочество…
Н а п о л е о н. Не называйте меня.
П е р с и н ь и. Не смейтесь. Я ее никогда не видал, но это знаменитая предсказательница, и, если она велит нам отложить, ждать, я не осмелюсь больше торопить вас.
Н а п о л е о н. Как! Вы хотите посвятить в наше дело гадалку?!
П е р с и н ь и. Ее не надо посвящать, ей открыты все тайны.
Н а п о л е о н. Дорогой Персиньи, я вас не узнаю! Ваш голос звучит, как перед причастием. Однако где же эта предсказательница?
Г а д а л к а. Я здесь.
Наполеон вздрогнул. В противоположном углу появилась с т а р у х а. Несколько секунд она стоит неподвижно, потом медленно подходит, всматриваясь то в Персиньи, то в Наполеона. Протягивает костлявую руку и указывает на последнего.
Вы хотите знать свою судьбу?
Н а п о л е о н. Да… я.
Старуха медленно опускается в кресло, жестом приказывает Наполеону сесть по другую сторону стола, берет руку принца и смотрит то на его лицо, то на ладонь. Персиньи стоит поодаль.
Г а д а л к а. Какие странные черты!.. Вам тридцать два года… Вы родились не здесь, не в Англии. С первого дня жизни вы были окружены богатством и поклонением. (Качая головой.) Высокое, высокое рождение…
Наполеон покосился на Персиньи.
Но ребенком, лет восьми, вы уже испытали первые невзгоды… Вы покидаете родину. Изгнание… Долгие годы… Вы становитесь гражданином чужой страны… О, сколько печальных дорог!.. И какие могущественные враги!..
Н а п о л е о н. Да, это правда.
Г а д а л к а. Но они не сломили вашей воли. Потому что великая тень покровительствует вам.
Наполеон встает.
Четыре года тому назад вы решили с оружием в руках вернуть потерянное счастье.
Наполеон обернулся к Персиньи.
П е р с и н ь и. Страсбург.
Н а п о л е о н. Поразительно!
Г а д а л к а. Ах, счастье, золотое счастье! Но тогда судьба была против. Она бросила вас далеко-далеко… Моря, океаны, чужая земля…
Н а п о л е о н. Ссылка в Америку. Да-да, говорите…
Г а д а л к а. Но счастье возвращается. Ваши руки уже тянутся к счастью. Но торопитесь, не пропустите назначенного часа. Начало августа благоприятствует вашему делу. Скорее, скорее!.. Но к чему же вы стремитесь? Что ожидает вас? (Низко нагибается над рукой Наполеона, бормочет.) Нет-нет, не может быть!.. Я ошиблась первый раз в жизни.
Н а п о л е о н. Прошу, говорите…
Старуха встает, вытягивает руку над пламенем, может быть, бросает в него несколько зерен.
Г а д а л к а. Над вашей головой я вяжу… я вижу отблеск короны!
Высокое пламя взвивается над чашей. Оно ярко освещает лицо принца. Он закрывает рукой глаза.
Какая судьба, какая судьба! (Как бы в изнеможении поникает.)
Наполеон смотрит на Персиньи. Тот почтительно наклоняет голову.