Т е р е х о в а (решительно). Лека, пошли!
Обе уходят.
П е р с о н а ж. Ну, наконец-то! Кажется, все в сборе. (Вынимает из кармана программу.) Посмотрим список действующих лиц… Да, все на месте. Больше мы никого не ждем. Можно запереть дверь (запирает дверь на цепочку), выключить телефон (вынул розетку) и даже, если вы не возражаете, погасить свет. (Повернул выключатель.)
На сцене темно. Только луч прожектора, упавший на просцениум, освещает лицо Персонажа.
(Смотрит в зал, подходит к самому краю сцены.) Есть в зрительном зале солидные папаши, почтенные отцы семейства, а?.. Добрые, чуткие мамы, хлопотливые тетушки, заботливые дяди, есть?.. Прекрасно! От имени автора и театра я приглашаю вас… к Вике Сверчковой… Зачем?.. (Многозначительно.) Узнаете. (Исчезает.)
У Вики Сверчковой. Голубая девичья комната. В центре, на переднем плане, за маленьким круглым столом сидят Ю р и й и Л а р и с а. Вид у них виноватый и растерянный. Перед ними тарелки с едой, два стакана чая. На диване и стульях тесным полукольцом расселись друзья изгнанников. Они смотрят на них с жалостью и заботливым участием, как на людей, потерпевших кораблекрушение и выброшенных на чужой берег.
В и к а (после паузы). Ну? Почему вы не кушаете? Так нельзя. Вы же со вчерашнего дня ничего не ели.
Л а р и с а. Спасибо, Витоша, не хочется.
В и к а. А ты, Юра? Есть паштет из печенки, блинчики… Могу сделать кофе, хочешь?
Е р о х и н. Он хочет салат из крабов и рюмку коньяку.
В и к а. Перестань, Виктор.
З и м и н а. Я могу сбегать. У нас дома есть.
Ю р и й. Да что ты, не надо. Мы… мы уже позавтракали.
Пауза. Все молчат.
З а м я т и н (задумчиво). Гм… да-а-а… Вот такие, стало быть, дела… (Вынул из кармана пачку папирос, протянул Куницыну.) Хочешь курить? На… «Казбек».
Е р о х и н. Он курит «Любительские». Возьми у меня, Юрка.
Т е р е х о в а. У меня с фильтром, сигареты. Бери.
К в а ш и н. Вот «Беломор» — прошу…
Все поспешно вытаскивают из карманов пачки папирос и кладут на стол перед Куницыным.
Ю р и й. Ну зачем вы? У меня есть, не надо.
Пауза.
В и к а. В конце концов, ничего страшного, Лариса останется у меня и будет жить столько, сколько захочет.
Е р о х и н. А я могу… усыновить Юрку. Я воспитаю его в добрых традициях послушания и уважения к папе и маме.
Т е р е х о в а. Ну, хватит, перестаньте! Тут вопрос жизни, а вы…
Е р о х и н. Я просил бы установить парламентские нормы поведения.
З и м и н а. Молчи!
З а м я т и н. Что вы напали на Ерохина? Он комик по призванию, ему душно в атмосфере психологической драмы, а вы тут развели такого Ибсена, что впору только стонать и заламывать руки. «Вопрос жизни! Что делать… гибель надежд!» Тошно слушать…
Т е р е х о в а. А ты понимаешь, что все рушится, все летит к черту. И наш театр, и отъезд в Новореченск, и Ларискины хлопоты, и все мы рассыпаемся, как бусы с порванной нитки. А мы хотим быть вместе!
З и м и н а. Ему хорошо, у него родители — прогрессивные старики. А вот ему бы такую мамашу, как у Ларисы…
З а м я т и н. И вообще я не понимаю: взрослые люди, любят друг друга, хотят пожениться и уехать, — ну и слава богу, и будьте трижды счастливы. Родители против? А мне бы в высшей степени…
Е р о х и н (перебивая). Легче, коллега, тут дамы.
О с к о л к и н а. Ну, как же так? Все-таки родители есть родители.
К в а ш и н. Люблю слушать Осколкину: что ни слово — парадокс. Как ты сказала, Лека: «Родители есть родители»? Здорово!
О с к о л к и н а. Да ну вас совсем…
З а м я т и н. А ты, Квашин, совершенно напрасно ударил в набат. Это твоя старая комсорговская хватка, чуть что — собирать народ. Вот мы и собрались. Пять каратыгинцев и три инъязовки — высокий симпозиум на квартире у Вики Сверчковой. Зачем? Для чего, я тебя спрашиваю? Спорить о Хемингуэе? Пожалуйста. Играть в шахматы? Расставляй фигуры. Танцевать? Дайте-ка магнитофон. Оказывается, ничего подобного. Почтенный форум созван для того, чтобы сообщить нам, что Юра и Ларочка поссорились с папой и мамой и ушли из дому. Ай-яй-яй, ай-яй-яй! Конечно, по сравнению с подземными толчками в Чили или волнами цунами в Японии эта беда похлеще. Я убежден, что завтра они помирятся, вернутся домой и…