Мамбу играют! (Делает несколько танцевальных движений.) Отпусти поплясать!
Т о н я. Иди!
Лиза убегает.
(Повторяет.) Чужих из воды спасаешь… Подумаешь, труд… Легонький был, как цыпленок…
Появляется взбудораженный П а в е л Ф о м и ч.
П а в е л Ф о м и ч. Вот ты где? А я по всему саду тебя ищу. (Отдувается.) Ну — чья правда?
Т о н я. О чем вы, Павел Фомич?
П а в е л Ф о м и ч. Ничего не знаешь? На каком свете живешь? Сообщили мне только что: чернявый этот, утопленника твоего дружок, весь склад у тебя перекопал! Чего доискивался — не понять, да еще претензию, оказывается, предъявил. Полки, говорит, у вас широки, до стен не добраться. Слыхала? Стены-то ему зачем? Маскировка! Ищут чего-то!
Т о н я. Павел Фомич…
П а в е л Ф о м и ч. Не спорь! Хоть контора твоя хозрасчетная, все равно — Райпотребсоюз! Одна система! Тонуть будешь — с меня голову снимут! Отвечает-то кто? Председатель правления!
Т о н я. За себя-то я как-нибудь сама отвечу…
П а в е л Ф о м и ч. Эх, Тонька… Да ты ж для меня как своя… Специально взял, чтоб глаз мой повсюду был хозяйский… Разве я тебя оставлю? Пока не поздно, берись за крестника своего водяного, пусть скажет: кто такие, что им нужно у нас? Если хищения — какие хищения?
Т о н я. А почему он должен мне сказать?
П а в е л Ф о м и ч. Жизнью тебе обязан. На этом играй! Если с умом — веревки теперь из него вить можно, не отвертится!
Т о н я. Не сходится у вас теория с практикой, Павел Фомич.
П а в е л Ф о м и ч. Почему?
Т о н я. Сами же вы говорили: нельзя добро в зло превращать!
П а в е л Ф о м и ч. Так ведь для пользы дела!
Т о н я. Ты — мне, я — тебе? Уходите, я злая сейчас! Не то еще могу наговорить!
П а в е л Ф о м и ч. Что с тобой? Не надо… Уйду… уйду… (Поспешно удаляется.)
Т о н я. Пользу нашли!
Появляется С е м е н о в н а.
С е м е н о в н а. С кем воюешь?
Т о н я. С собой, Семеновна.
С е м е н о в н а. А я думала, с водохлебом своим опять… Разогнался со своей коробкой!
Т о н я. Семеновна, милая, не надо! Четвертый человек мне про него…
С е м е н о в н а. Ладно, ладно… Я твоей матери была первая подруга, надейся на Семеновну, не подведет! (Смотрит на Тоню.) Ну? Говори, о чем спросить меня хочешь?
Т о н я. Я? Нет… Нет… С чего вы?
С е м е н о в н а. Не ври. Милиции все известно.
Т о н я. Ну, ладно. (После паузы, с трудом.) Что они за люди?
С е м е н о в н а. Двое эти? Паспорта вроде не фальшивые.
Т о н я. А зачем приехали? Павел Фомич говорит, что из ОБХСС они, хищения у нас проверяют. А какие хищения — может, вы больше знаете?
С е м е н о в н а. Слушай ты больше своего Павла Фомича! Сколько ни живет на свете, все трясется! И всегда у него одно присловье: в кооперации работаем! Ну и что, если в кооперации? Была б совесть чиста! Да если б они из ОБХСС были, неужели бы в ясность нас не поставили?
Т о н я. А вы… У вас, значит, сведений нет?
С е м е н о в н а. Будь покойна — было бы что, ввели бы нас в курс! Да разве стал бы работник нашей системы нахалом в городском саду цветы ломать? Да если еще с заданием секретным? Опомнись!
Т о н я. Нет, правда? Павел Фомич такого нарассказал…
С е м е н о в н а. Вот я возьмусь за твоего Павла Фомича! Дефективов начитался! Точно тебе говорю!
Т о н я. Зачем же я вела себя так по-дурацки? Спасибо, Семеновна, спасибо! (Убегает.)
С е м е н о в н а (смотрит вслед). Неужели и Тонюшке нашей час пришел?
Появляется Е л е н а.
Е л е н а (Семеновне). Простите… Вы, наверное, всех тут знаете… Где приезжие у вас останавливаются?
С е м е н о в н а. Дом колхозника для этого у нас существует.
Е л е н а. Не покажете, как пройти?
С е м е н о в н а. Покажу, почему не показать?
Е л е н а. Буду крайне признательна.
Обе уходят.
С противоположной стороны появляются О л е г и С е р г е й.
О л е г (продолжая разговор, оживленно). Весь склад перевернул — ну, хламу! И ведь чувствую — должна она где-то быть, роспись древняя! Из старожилов кое-кого взял за бока, уверяют — была! Насчет гроба этого несгораемого поинтересовался — говорят, не помнят, когда и поставили, так что и за ним могут быть следы. Хотя б частичную расчистку разрешили! На всякий случай приятелю в область позвонил, в отдел охраны. Пять памятников открыл — нюх, как у гончей. Имя и фамилия, правда, — не выговорить Фирс да еще Кусьдядя. Обещал приехать. Уж если он не найдет — никто не сможет. А ты за статью садись! Смысл такой, как ты говорил: изгоним торгующих из храма!