Ориетта.
- Ах, синьор! Вы, стало быть, учитель! Верно, танцев?
Кавалер.
- Пожалуй, танцев. Можно так сказать.
Ориетта.
- Какие ж в моде нынче?
Кавалер.
- Страсть и красота. Танцор партнерше должен так голову вскружить, чтобы забылась и опьянела и упала в омут наслаждений. И вся гармонии движений отдалась.
Ориетта.
- Звучит опасно.
Кавалер.
- Это ложный страх. Его преодолеть я помогаю своим искусством вежливой беседы. И комплиментом.
Ориетта.
- Лучше помолюсь, чтоб ваши танцы нас не заразили. Они бездушны, как чума. От них сквозит грехом.
Тофано.
- Синьор, вас просят в дом.
Кавалер.
- Показывай, куда.
Сцена 5. Агаланти, Луиджи.
Луиджи.
- Ты звал меня, отец?
Агаланти.
- Да, звал.
Луиджи.
- Ну, вот я, пред тобой.
Агаланти.
- Ты что-то дерзок. Словно одолжение отцу ты делаешь, явившись.
Луиджи.
- Вовсе нет. Тебе так кажется. Я вижу, ты не в духе и просто хочешь распекать меня зазря. С досады, не пойму только какой.
Агаланти.
- Во-первых, так скажу; что чаще мог бы ты осведомляться, как у меня дела, здоров ли и о чем забота, живой я или нет, а то, как раз помру, уж и схоронят, а тебе чужие люди весточку дадут. И во-вторых, есть дельце небольшое. Я думал тут вчерашний день, всю ночь и так решил к утру: не худо бы домами породниться - нам, Агаланти и Ламберти.
Наверное, ты знаешь, что у достойного Ламберти подросла и для замужества летами подходяща стала его единственная дочь - Лукреция.
Луиджи.
- И что из этого?
Агаланти.
- Ты женишься на ней.
Луиджи.
- Да ни за что!
Агаланти.
- Нет, женишься! Я так сказал!
Луиджи.
- Но я влюблен в другую! В Филомену!
Агаланти.
- Ужасная она, и выбор твой ужасен - она не ровня нам!
Луиджи.
- Прекрасней девушки я в жизни не встречал.
Агаланти.
- Все это вздор. Прекрасное - лишь выдумка поэтов.
А будешь упираться и мечтать об этой вздорной, неприличной синьорине, тогда немедленно
все деньги и дома я передам отцам Бенедиктинцам, а сам отправлюсь в монастырь. Решай.
Луиджи.
- Отец! Помилосердствуйте!
Агаланти.
- Дай слово мне, что женишься на дочери Ламберти.
Луиджи.
- О, боже! Хорошо, даю.
Агаланти.
- Отлично, сын. Сегодня праздник в масках, там встретимся и я всем покажу: тебе, соседям, гражданам почтенным, что синьорина Филомена - развратница.
Ты сам тогда отца благодарить прилюдно будешь, за то, что спас тебя и имя сохранил.
Сцена 6. Луиджи, Тофано.
Тофано.
- Синьор, печальны вы? Ведь нынче праздник.
Луиджи.
- Откуда взяться радости, Тофано?
Отец угрозами добился, я клятву дал ему, женюсь на дочери Ламберти.
Тофано.
- Но она, я слышал, хороша собою.
Луиджи.
- Да, но не так, как Филомена!
Я лишь ее люблю!
И лишь ее своей женой назвать желаю.
Скажи мне, почему мечты, сбываются так редко?
Тофано.
- О, синьор!
Вы рано пали духом! В каждой басне есть уйма поворотов,
и пока, раз недоступно то, о чем мечтаем,
должны исполнить, что доступно нам.
Луджи.
- Пойдем, Тофано, наступает время масок и карнавала.
Всем
он дарит мир и радость.
И только мне, Луиджи, не до смеха.
Сцена 7. Тофано. Кателла, Орсини, Агаланти, Луиджи, Ламберти, Кавалер, Ориетта. Горожане, стражники. В масках.
Тофано.
- Вы, синьорина, не знакомы ли с Кателлой?
Кателла.
- Впервые слышу имя это. Каталина. Но почему спросили вы, синьор. Или ее находите красивой?
Тофано.
- Не я, мой друг Тофано. Он влюблен.
Кателла.
- Бедняжка! Почему тогда не скажет своей Кателле о любви, чего он ждет?
Тофано.
- Боится он в ответ услышать шутку или отказ суровый.
Кателла.
- Ваш Тофано трус?
Тофано.
- Он смел, как лев! Но даже лев влюбленный не смеет к львице подойти и робко ждет, чтоб позвала.
Кателла.
- Так передайте, пусть попробует сегодня.
Тофано.
- Немедля передам, что львица благосклонна.
Ах, синьорина! Оглянитесь поскорее! Беседку видите? И кто в нее идет?
Кателла.
- Должно быть, парочка влюбленных для свидания. Ведь карнавал придуман для любви. Мужчина в маске, статен, благороден. Он, верно, дворянин. А кто она?
Тофано.
- Какой наряд роскошный! Море кружев! Веер. И лицо под маской.
Кателла.
- Филомены!
Той маски, о которой меня расспрашивал недавно Агаланти!
Тофано.
- Зашли и затворили дверь. И что теперь?
Агаланти.
- Захлопнулась ловушка! Птичка в клетке!
Луиджи, сын! И добрый друг-сосед, синьор Ламберти, граждане, смотрите! Вот та, что скрытно, притворяясь чистой и непорочной, распутничает в маске с первым встречным. Ты, ветреная зубоскалка, насмешница, противница всего привычного и старого, тебе я, Филомена, говорю: иди и покажись синьорам и народу. Эй, стражники, ломайте дверь.