Да какого черта!
Героическим усилием воли я заставил себя откинуть одеяло и упасть с кровати в студеный холод спальни. Обогреватель сломался, а отопление в старом доме, как всегда, барахлило. Температура здесь была немногим выше, чем на улице.
Я бросил взгляд в окно: серое небо, рыхлое, словно легкие курильщика, сочилось дождем. Он размывал очертания домов, превращая мир в смазанный карандашный набросок. Воздух был сырой и прогорклый. Запах мокрой брусчатки, плесени и разлитого бензина смешивался с ароматом свежих булочек из пекарни и сквозь открытую форточку проникал в комнату.
Меня трясло. Дрожащими руками я снял со спинки кресла растянутый свитер, надел поверх футболки.
Путешествие к входной двери было долгим, очень долгим, несмотря на небольшое расстояние до прихожей. По пути меня пару раз чуть не вывернуло наизнанку.
– Мистер Эридан, полиция Эдинбурга! – в мою квартиру уже откровенно ломились.
Я открыл дверь и едва не упал на седовласого детектива.
– Сэр, мы пришли задать пару вопросов о Ванессе Уайт, – скороговоркой начал он, но осекся. – Сэр, с вами все в порядке? – голос констебля доносился издалека.
– Да все шикарно, – прохрипел я. Я смотрел сквозь него и видел гранитные блоки стены, покрытые плесенью. Древние камни истекали кровью. По ним ползали отвратительные черно-зеленые многоножки, с лоснящимися, тускло блестевшими спинами и длинными раздвоенными хвостами. Другой мир проступал через привычную реальность, проявлялся, как сделанная на «Полароид» фотография.
Что это? Галлюцинации? Еще один побочный эффект от работы с «Виатором»?
В глаза словно насыпали сухого песка. Я вцепился рукой в дверной косяк, чтобы не упасть. Коллега детектива – молодой констебль в полицейской форме – подхватил меня под локоть и повел на кухню.
– Давно вы в таком состоянии? – спросил седовласый. – Почему не обратились в больницу?
– Со вчерашнего дня, – ответил я. Молодой констебль по-хозяйски включил чайник.
Я опустился на стул, пытаясь справиться с предательской дрожью в коленях. Давненько мне не было настолько плохо.
– Вы живете один? Почему не позвонили врачу или кому-то из друзей? Родителям? – продолжил детектив.
Сколько вопросов одновременно.
Хозяйственный констебль тем временем нашел кружку, кинул туда чайный пакетик и сахар, перемешал. Протянул это пойло мне, исполненный чувства гордости.
– Живу один. Вчера вечером пришел со смены, упал в кровать и сразу же отключился. А с утра мне было слишком плохо, чтобы звонить кому-то.
Я медленно пил чай, боясь обжечься. С каждым глотком ко мне постепенно возвращалось чувство реальности.
Головная боль отошла на второй план и стала звучать фоном, словно радио в машине.
– Так что там с Ванессой Уайт? Сэр? – спросил я.
– Детектив-сержант Картрайт, – наконец соизволил представиться полицейский с седыми волосами. – Девушка пропала два дня назад, мистер Эридан, 16-го утром о ее пропаже заявили родители.
Я усиленно пытался вспомнить. Ванесса. Кажется, она работала у нас в офисе Aurora Aerospace. Чем же она занималась? То ли секретарша, то ли интерн…
– Она была интерном доктора Флауэрса, – сержант Картрайт освежил мою память, показав фотографию девушки.
Да, точно, была такая. Низенькая блондинка с носом-кнопкой. Она приносила мне кофе и каждый раз улыбалась. Даже пыталась шутить. Милая девушка. А вот теперь она бесследно пропала.
Меня опять затошнило.
– Так вы узнаете ее, – подсказал констебль.
Я медленно кивнул.
– Есть подозрение, что ее похитил Наблюдатель. Ванесса могла стать одной из его жертв, и если мы не успеем… – начал было юный констебль, но сержант бросил на него испепеляющий взгляд и жестом заставил замолчать.
– Вы найдете ее труп с вырезанными глазами. Да. Я в курсе новостей, – я коснулся висков, словно это могло помочь прогнать боль. – Так при чем тут я?
– Мы опрашиваем всех, с кем она контактировала в последний день на работе, – объяснил Картрайт, – вы с ней работали вместе?