— Ты же сама непонятную хрень сморозила, мам, — шёпотом сказала Марина. — Зато мы в глазах этих напыщенных аристократов прям семья для подражания.
Мать тихо посмеивается, лукаво смотря на дочь. Треплет её по голове и целует в висок.
И Марина была немного счастлива в такие минуты. Быть конченой и устраивать комедии на поминках — это семейное. Ей бы стало лучше, непременно лучше, если бы сейчас она не находилась на полигоне своего безумства.
Она вновь посмотрела на брата, будто случайно и вскользь, но тот даже забыл о её существовании, как забывал и во все прошлые годы. Наверное, потому из-за тех редких встреч девушка просто не в состоянии воспринимать его как родственника. Ей бы очень хотелось верить в эту причину, и такая мысль немного помогает, давая надежду на то, что её кукуха улетела пока не слишком далеко.
На часах было около восьми вечера. Несмотря на поздний режим, у Марины слипались глаза, ей безумно хотелось домой, и она намёками показывала маме своё желание. Та понимающе кивнула но, когда она собиралась встать из-за стола и уйти, мать Николая тётя Аля быстро усадила её обратно.
— Куда это вы уже пошли?! Нет, мы никуда вас не отпустим, пока не попробуете торт! Софья сама делала!
Софья тихо посмеялась и глазами попросила гостей остаться. Марина улыбнулась в знак согласия, а когда хозяева дома уже не смотрели в их сторону, они с матерью переглянулись с таким видом, будто их заставляют съесть по ведру моллюсков.
От скуки девушка проверила свой телефон. Её друг по кружку стрельбы написал что-то вроде «удачи» ещё пару часов назад.
— Засунь себе её знаешь куда, — ухмыльнулась она, пытаясь спрятать свой привычный хищный оскал. Её друг как никто другой понимает, что такие вот посиделки с родственниками отзываются ненавистью в сердце девушки, заставляя её каждый раз избегать и тетю, и дядю. Их социальный статус и социальный статус её семьи был слишком разным, и в их большой и уютной квартире она чувствовала себя ничтожно. Как и рядом с Николаем.
Всё как в американских фильмах 60-х, где показывают счастливую семью за столом, а потом всю идиллию портит один ничтожный ублюдок.
— Я сейчас приду, — бросила Марина шёпотом. Скорее всего, самой себе, нежели другим, так как на неё не обращали никакого внимания.
Прежде чем встать из-за стола, Марина вновь посмотрела на Николая и столкнулась с ним взглядом. Брат ей улыбнулся, смотря как-то пусто, без какого-то интереса или любви, разумеется, чисто родственной. Она улыбнулась ему в ответ, но это получилось настолько вяло и фальшиво, что даже ребёнок бы раскусил её неприкрытую ложь. Николай озадачено посмотрел на сестру и взглядом стал провожать её удаляющуюся спину.
Марина вышла на лестничную площадку, до этого прихватив с собой общую с мамой пачку сигарет. Выйдя на просторный балкон, девушка неспешно закурила, съеживаясь от потока холодного воздуха, чувствуя при этом хоть какое-то отрезвление от своих же мыслей.
Умиротворенную тишину прервал звонок мобильного телефона. Марина цокнула языком и недовольно пробурчала, принимая вызов:
— Ну, чего тебе, Макс?
— Как всё проходит, подруга? — его тон весел и несколько ироничен. Это заставляет улыбку появится на её лице, так как сейчас жалость его была бы совсем не к месту.
— Всё по-старому. Я в окружении всей этой идиллии, что может быть прекраснее?
— Хочешь я позову наших и устроим отличную пародию на Колумбайн?
— Было бы неплохо организовать такое шоу, только чур в главных виновников стреляю я, — усмехнулась она, выпуская кольца дыма в поток свежего воздуха. Тихий смех Макса прервался и послышался глубокий вдох. Такой уставший и будто бы раздражённый.
— Чёрт возьми, это была шутка, — голос на той линии стал серьёзен. — Я понимаю твоё сокрушение и всё такое, Марин, но посуди сама. В твоих чувствах не виноват брат или кто-то ещё. Только ты. Мне иногда кажется, что ты действительно убьёшь и его жену, и его дочь. Ты больная, Марина.
Она посмотрела на ночное небо маленького города и подумала, что Макс был прав, в каком-то роде. Был бы у неё малейший шанс убить их — она бы точно воспользовалась.
— У меня могло бы всё получиться, не женись он на той шлюхе и не оплодотворив её.
— Ты так говоришь, будто бы его жена — это какое-то животное…
— Так оно и есть.
Марина не кривила душой, она говорила это от чистого сердца, и это пугало больше всего. Однако Макс чувствовал, что что-то осталось в её голосе. Что-то с надрывом, с хрипотой, с едва уловимыми нотками женской печали. Нечто человечное…
— Это ты вытащил пистолет из ремня? — спрашивает она без агрессии. Слишком спокойно и умиротворённо. Так сказывался никотин в глотке.
— Да, я. Потому что тебе надо лечиться. — На той стороне послышался протяжный выдох. — Ты воспринимаешь всё это как игру, сама того не замечая, сходишь с ума. Убивать тех, кто ни в чём не виноват… Да лучше спасти троих и убить одного.
— На мою смерть намекаешь? — усмехнулась девушка. — Ты не убьёшь меня — кишка тонка. Это я тут решаю, кому жить в нашей семье, а кому нет. Софья и этот ребёнок — лишние.
— Может быть, это ты лишняя?
Судя по эху, Максим находился в подвале и наверняка забавлялся её пистолетом.
— Может быть, это ты бельмо на глазу и именно тебя нужно пристрелить?
— Слишком смелое заявление, друг. Предательски звучит, — Марина тушит окурок о холодный бетон и с безразличием отшвыривает его вниз, надеясь, что затушила она его не до конца и что сигарета упадёт кому-нибудь за шиворот. Таким способом она оставит свой автограф на любом теле, будто бы говоря: «Добро пожаловать, вы на секунду засветились в моей комедии». — Убить из-за того, что я просто хочу быть с братом? Или что смерть Нины меня не пугает?
— Не строй из себя белую и несчастную овечку, ты прекрасно поняла, по какой причине тебя нужно убрать.
— А ты что, решил быть богом?
— Поверь, подруга, я сделаю одолжение и тебе, и твоим родственникам. Я имею на это право. Думаешь, убьешь его семью и он обратит на тебя внимание? Может быть ты, наконец, посмотришь на кого-то другого?
— Имеешь право? Ну-ну. Спасибо, Макс, но в земле я гнить не хочу. Да и ты не всевышний, который решает, кому жить, а кому нет. Я решаю лишь в кругу нашей семьи, кому жить, — это совсем другое.
— Нет, не другое. Я не хочу причинять тебе боль, потому мне правда не хочется верить, что ты способна на убийство. Но… Если ты на это способна, то знай, лучше убить тебя, пока ты ещё человек, — голос Макса был слишком серьёзным, оттого и пугающим, но девушке не хотелось обращать на это никакого внимания. Его бессвязная речь пугала, но не заставляла проникаться и вдумываться.
— Ты сам больной, Максим. Иди лечись. Просто поверь, мне нужен всего лишь шанс, и я дождусь его. А ты даже не суйся сюда, иначе сам землю жрать будешь, — самодовольно произнесла Марина и тут же нажала красную кнопку на дисплее, стоило ей только услышать протестующий голос на той стороне.