Он вытащил из кармана пятиметровую рулетку и померил расстояние между рельсами.
— Полтора метра и двадцать сантиметров, — Борисыч вытащил блокнот из куртки, листнул и хмыкнул. — А там было метр сорок три. Проглядели мы.
Разгадку тайны они нашли в Забайкальске. Всё оказалось так просто, что главмех даже сплюнул от досады. В крытом терминале станции оказались два пути, имевших по четыре рельса. Снаружи российская колея, внутри китайская. Немного побродив, Борисыч прикинул, как и что здесь происходило. Да и Дэмин тоже припомнил, как раньше проезжал границу.
— Вот эти столбы поднимали поезда, — указал он на огромные жёлтые домкраты, стоявшие возле путей. — А потом колёса откручивали и меняли.
Вскоре выяснилось, что меняли целиком вагонные тележки. Их отсоединяли, потом вагоны поднимали вверх. Старые тележки угонялись на запасные пути, пригоняли новые и ставили на них вагоны.
— Как просто, — вздохнул Николай Борисович. — Вот смотрите, мужики, как инженеры раньше-то работали. Всё продумано, всё удобно. Ладно, давайте собираться обратно. Проблема решена.
Пока техническая группа моталась по железной дороге, на Далайнор прилетел вертолёт. Единственная вертушка «Ворон» привезла Набокова, Львову, молчаливо — тревожного Жору Арефьева и пистолетчиков Юсефа с Саней.
Татьяна Сергеевна первым делом принялась разузнавать, как тут себя ведёт Манжура. Оставив Арефьева под присмотром дежурного караула, она отправилась к Данияру.
— Привет, красавица, — обрадовался старый шаман, и убрав со стола исписанные, исчёрканные бумажные листы, поставил пару кружек. Разжёг печурку и водрузил на неё чёрный от копоти чайник. Львова выложила пакет с сахаром и подсохший пирог с тайменем.
— Ты за Николой примчалась? — угадал Данияр, бросая в закипевший чайник листья смородины и малины. — Тут такие дела с ним произошли. Я в затруднении. Но приятном затруднении.
— Мне сказали, он женился? — Львова распахнула окно. — Что ты куришь, такое вонючее?
— Ага, Иринка его захватила. Сейчас сама не рада. Он во вкус этого дела вошёл и на баб смотрит, ну прямо всех любит. Аккуратней с ним общайся, хе — хе.
— Расскажи-ка, что и как случилось?
Шаман порыскал взглядом по комнате, обнаружил мешочек с табаком на полу, поднял, отряхнул и начал набивать свою трубку. Львова поморщилась и открыла второе окно, подумала, распахнула настежь дверь, и чтоб не закрылась, подпёрла её стулом.
— Хоть бы женщину не травил, уважение выказал, — проворчала она, взяв в руку чистый лист и складывая его гармошкой, мастеря так веер, дым отгонять.
— Ну, Танюша, во — первых, старость надо почитать, а во — вторых, за что мне тебя, как женщину уважать? Ты контрразведчик из особого отдела, вот и терпи, работа такая. А как женщину тебя пусть мужик твой уважает, а ты ему за это любовь, чистые носки и котлеты. Ха — ха. Мне же до твоих женских прелестей никакого дела нет. А своими капризами ты мне мозг туманишь, могу информацию важную забыть. Ясно?
— Да ясно, ясно, — Львова вздохнула. — Давай уже, говори.
— Вы как сюда добрались? Нормально? — шаман не торопился переходить к главному, обдумывал, собирал мысли.
— Отлично. На запасном командном пункте дозаправку сделали. Вертолётом туда горючки натаскали, потом сюда стриганули. Пилоты говорят, обратно тоже хватит. Больных у вас возьмём. В Слюдянку только я с Набоковым вернусь. Хотя, может, я и останусь пока. Может, китайских старейшин прихватим. Надо же контачить им с нами. Там уж дивизия целая у нас сформировалась. Ну давай уже, что с Манжурой-то? Мы ещё одного такого же поймали. Его возле поездов так шарахнуло, что он в себя прийти не может до сих пор. Разбираться будем. Говори, Данияр!
Раскурив трубку, шаман начал говорить по делу. Камы по его мнению, были поражены тем, что встретили живого человека, не имеющего души. Он постоянно пытались выведать из Манжуры, кто он, откуда взялся, но итогом этого стали только кошмары в сновидениях червоноруса. Может, со временем, они бы и добрались до его сути. Ведь самая загадка была в том, что без души человек просто набор мяса и костей. Как же он может существовать? И тут, какая-то девчёнка Иринка пробудила в нём чувства, да такие сильные, что душа в него буквально впорхнула. Как это произошло, почему, пока не ясно. Но очевидно то, что утерявший ауру Манжура вновь её обрёл. Сейчас он обычный мужик, возможно, подкаблучник. Никаких отличий от других людей нет. И камы, увидев, что душа к нему вернулась, исчезли. Он стал неинтересен.
— Не терял он ничего, — отмахивалась веером Татьяна Сергеевна. — Тут похуже дела.