Начальник контрразведки рассказала деду о разработках чёрных учёных. Те научились делать людей, используя при этом принцип работы объёмного принтера. Упомянула и происшествие с Жорой Арефьевым.
— И чего, никакой электроники? Никаких компьютеров? — уточнил шаман.
— Нет. Сам знаешь, все эти штучки запрещены под угрозой немедленной расправы. Никому неохота все ужасы заново переживать. Я думаю, что само название «объёмный принтер» не соответствует тому, что было раньше. Это какой-то прибор, функционирующий на неизвестных пока нам принципам.
Данияр хотел спросить, достоверна ли полученная информация, но сообразил, что ответ будет положительный, а как иначе, и кроме того, Львова поймёт, что вопрос бестолковый, и он потеряет при этом немного авторитета. Придержи язык, сказал он сам себе, и задумался, что бы умного спросить.
— В кастрюлях их, что ли, варят? — неожиданно для себя самого вдруг выпалил он.
— А чёрт его знает! — Львова чихнула. — Да перестань ты дымить вонючестью своей!!! Давай уже чаю налей. Весь пирог прокоптил, как его есть сейчас?
Разлив по кружкам чаёк, Данияр присел и начал рассуждать.
Если викинги делают людей, как-то обучают их, и те ничем не отличаются от нормальных, кого мамка родила, тогда понятно отсутствие души.
— Без женщины не человек выходит, а ходячка с глазами, — сделал вывод он.
— А почему тогда камы их сразу не шарахают? — Львова снова чихнула.
— Так они только в Каме, Ганге и ещё одной речке обитают. Учуяли этих двоих и давай и интересоваться. Ты думаешь, они только под поездами были? Э — э, Танюша, да их видимо — невидимо ошивалось.
— Слушай, дед, мне, откровенно говоря, дела нет до этих камов, душ и ауры, — Львова достала платочек и высморкалась. — Меня больше тревожит угроза конвою. Сейчас, когда камы пропали, как мы сможем вычислять этих витапринтов? Они ведь заряжены на диверсию наверняка.
— Давай сведём Манжуру с твоим мужиком. Посмотрим, что получится, — предложил шаман.
— А что может получиться?
— Ты что, меня виноватым сразу хочешь сделать? — засмеялся шаман. — В случае чего, это не я, это он предлагал так сделать. Откуда я знаю, что выйдет, подумай сама!
— Да нет! Что ты, — возмутилась Львова. — Я просто так спросила.
— Глупый вопрос. Не ожидал от особого отдела такого, — внушительно произнёс Данияр. А про себя подумал, вот немного авторитета и добавил себе. Вроде на пустяке, а всё равно. Чуть больше будет его уважать Татьяна Сергеевна. Сейчас она лёгкую вину чувствует за бестолковый вопрос, и это хорошо.
Дело решили не откладывать. Ирек Галимов выделил для них повозку и контрразведчица вместе с шаманом и Жорой Арефьевым отправились на рыбацкий пост.
Избушка Манжуры стояла там, где легендарная река Керулен впадала в Далайнор. Засветло доехать не удалось, пришлось ночевать на берегу озера.
— Поторопились мы, — Данияр скинул на землю одеяла. — Давай, красавица, ложись в телегу, а мы с Жорой тут пристроимся.
Красное солнце закатывалось на западе озера, в бинокль Львова пыталась рассмотреть пост Манжуры, но лучи небесного светила слепили её.
Разожгли костерок, запарили чаёк в котелке, вытащили и порезали пироги с рыбой. Сели ужинать. Хмурый молчаливый Жора, обычно не проявлявший никакой инициативы, вдруг встрепенулся. Он, держа в руке кружку с горячим настоем, уставился на запад.
— Почуял что-то, — Львова переложила пистолет из кабура в карман куртки. — Вот и срабатывает твой план, Данияр.
Ночью спали плохо. Шаман дремал, поглядывая на сидящего у потухшего костра Жору, Татьяна Сергеевна тоже бдила, но под утро всё-таки её сморило и она уснула.
Разбудил их Манжура.
— Привет, товарищи! — он внимательно посмотрел на вставшего Арефьева. — А ты кто?
— Привет, Никола! — из-под одеял вылез Данияр. — Чего припёрся? Сходи-ка за водой, чайку попьём.
В телеге завозилась Львова. Села, потянулась и уставилась на молодого мужа.
— А где супруга твоя? — спросила она, спрыгнув наземь.
— Там осталась, дома, — Манжура махнул рукой. — У меня в голове что-то бумкает с вечера. Еле уснул. Потом чую, надо сюда идти.
Арефьев задрожал, шея у него напряглась, он покраснел, пытаясь что-то сказать.
— Ты гляди! — шаман сунул Манжуре котелок. — Немтырь наш возбудился. Интересно как!
— Ох! Ох ты ж! — схватился за голову Николай. — А — а-а — а-а!
Шагнувший к нему Жора вдруг расслабился, и вяло, как мертвецки пьяный, рухнул на землю. Манжура застонал, и схватился рукой за телегу. Пятернёй другой руки Николай захватил своё лицо, при этом закопчённый котелок, который он держал, ударил его по лбу, оставив чёрный мазок.