— Ага, ага, — соглашался он и черкал карандашом на листах. — Понял, понял. Будем думать. Ага, ага. Ну понял, понял. Ага. Ну пока, до связи!
Сняв гарнитуру, Сабиров задумался на минутку, потом вопросительно глянул на Окуня. Тот, зная, что при нём служебных разговоров вести не станут, заторопился.
— Я чего пришёл-то, — охотник улыбнулся и почесал голову. — Дозорные сменились, говорят, стадо изюбров прошло. Надо бы добыть пару — тройку голов. А то консервы уже надоели.
Командиры переглянулись. Стрелять в окрестностях подземного города они запретили, опасаясь привлечь внимание викингов. Но свежего мяса поесть хотелось.
— Давай, — кивнул Пустэко. — Но только подальше.
— Ясно, — Окунь встал. — Я пойду, Федя со своим псом, Димон и Рафа.
Он вышел. Комброн перевёл взгляд на Сабирова. Командир стрелков, глядя ему в глаза, пару раз щёлкнул языком.
— Так-то, дружище, — сказал он. — Говорил я с председателем Приморья, Василий Ли его зовут. Он предлагает нам пробиваться к ним. Сейчас у них идут работы на КВЖД. Говорит, что через месяц они смогут пройти по нему. Есть у них исправные тепловозы.
— А нам что, пешком шагать? — закрутил головой Пустэко. — Хотя, здесь сидеть тоже толку нет.
— Будем думать, — Сабиров вздохнул. — Будем думать.
Гость к обеду хорош
На следующий день около полудня вернулись охотники. Удача была на их стороне и позволила добыть самку изюбря килограмм на сто двадцать и десяток рябчиков. Данияр предлагал запечь мясо в специально выкопанной яме, но этому воспротивились женщины.
— Здесь в столовой всякого оборудования полно, а мы станем оленя в землю зарывать и костёр над ним жечь! — возмутилась Елизавета Николаевна, матриарх беженцев. Её супруг Парфён Никитыч командовал только мужской половиной, да и то в форме передачи распоряжений своей разумной жены. Но сдержанный Сабиров сумел внушить уважение к себе, и Елизавета Николаевна его побаивалась, но бойцов для хозяйственных дел порой спрашивала. Отказа ей не было. Парни сами охотно соглашались — можно было подольше побыть с молодыми девушками. Кстати, уже образовалось две пары. Одну из них Сергей Пустэко даже официально зарегистрировал, как представитель республики Евразия. Запись о браке он сделал в журнале боевых действий лёгкого бронепоезда «Фантомас-1». Указал при этом место — «Запасной командный пункт главнокомандующего войсками Дальнего Востока в долине реки Удунга», сделал две выписки и торжественно вручил их новобрачным. Молодой семье выгородили комнату в помещении, где раньше проживали повара и кладовщики над бывшей офицерской столовой. Там уже обитали четыре семейных пары.
Вообще, после вселения в подземный городок пришедших бойцов и ремонта входной двери, установился полуармейский порядок. Сабиров, взявший на себя обязанности коменданта, закрепил помещения за каждой группой, в зависимости от различных факторов. Женщинам и детям отвёл бывшие апартаменты главкома на втором этаже, возле командного зала. Подростков разместил в учебном классе, своих парней в солдатской казарме на первом этаже, экипаж «Фантомаса» в офицерском общежитии на втором. Закидон с Альбертычем и Данияр выбили себе отдельное проживание, мотивируя тем, что парни в казарме всё время ходят и смеются, а это им мешает. В итоге они оборудовали себе жилище в мастерской, возле генераторной. Сабиров с Пустэко поселились в бывшем рабочем кабинете главкома.
— А что вы предлагаете? — обиженный Данияр гордо поднял голову, упёр руки в бока и вызывающе посмотрел на Елизавету Николаевну. Та, хотя и уважала старикана за умение врачевать и поговорить по душам о хороших временах, в кулинарных вопросах его вовсе не замечала, и порой даже молча игнорировала.
— Сварить с сушёной картошкой, типа, как простая еда и нечего выпендриваться?! — высказался шаман, засунув кулаки в карманы своей шёлковой ферязи, уже изрядно заношенной, но сохранившей красивый отлив. — А где фантазия повара, дарящая людям радость мясоедения? Вот где она?
Закидон с Альбертычем молчали. Окунь уже отрезал им кусман мясца килограмм на пять и они собирались вечерком его пожарить. У стариков был готов десятилитровый бачок разведённого и настоянного на листьях дикой чёрной смородины спирта. Хотя Сабиров запретил пить, но на забавы дедов смотрел сквозь пальцы — они и так натерпелись в жизни, да и обязанности свои исполняли отлично. Альбертыч держал в порядке местную сауну. Закидон, оказавшийся умелым оружейником, помогал бойцам в ремонте автоматов и потихоньку приводил в порядок найденное здесь вооружение. Данияр был вообще незаменим при лечении болячек и ранений.