— Вообще, ты сам виноват, — заключил Сэна. — Мог же отшутиться в ответ? Мог. Так нет, опять впал в свой любимый ступор.
— Никуда я не впадал!
— Ага. Стоял столбом и старательно делал вид дурнее, чем обычно. И как назвать такое поведение? Дурак дураком.
— Сам дурак!
— Главное — взрослый же человек, и не такое видевший и слышавший, а ведешь себя, как мальчишка.
— Спасибо, хоть с девчонкой не сравниваешь!
— Ой, не нравится мне твое настроение, — шутливо сдвинул брови Амано. — Тебе надо пойти баиньки: утро вечера мудренее.
— И пойду! Слава богу, у нас хоть номера в разных концах коридора!
— А что?
— А то! Шел бы вместе с Линн: вы составили бы чудную пару! И у вас была бы бесконечная тема для беседы — я!
— Да что ты взвился? Из-за такой ерунды…
— Ты не понимаешь!
— Чего?
— Ничего!
Лифт наконец-то остановился и распахнул двери. Я вывалился на этаж, в расстроенных чувствах задевая все, начиная от стен и заканчивая предметами интерьера. Кажется, напольная ваза моего дурного настроения не пережила. Ничего, впишут в счет. Как обычно. Уж к этому-то я привык.
Амано покачал головой и отправился восвояси. В ближайший бар, по всей видимости, — нежиться в лучах восхищенных женских взглядов. Хорошо ему. Нет, не бару, а моему напарнику. Над ним-то в детстве и юности никто не смеялся. Никто не считал тупым уродом. И главное — никто не орал об этом у него над ухом с утра до вечера.
Сил хватило только на то, чтобы войти в номер и закрыть за собой дверь. А потом я просто рухнул пятой точкой на пол. Прямо у входа. Прислонился спиной к стене.
Опять все плохо, плохо, плохо… Складывается впечатление, что мне противопоказано появляться в людных местах. Абсолютно противопоказано. Надо искать работу где-нибудь в пустыне, далеко-далеко от цивилизации. Там, где меня не будут поджидать за каждым углом тени прошлого.
Стук в дверь. Это еще кто? Амано? Не нашел девицу по своему вкусу и решил скоротать время со мной? Ну, сейчас я ему все скажу… И даже покажу!
Наверное, мое раздражение передалось механизму открытия двери, потому что створка рванулась в сторону с непривычно большой скоростью: меня качнуло вперед и…
— Ну, ты и слон!
Упс. Изумрудные пятна на белом атласе. Прямо на груди. Высокой и крупной груди. У Амано такая за несколько минут вырасти не могла…
— Все платье испортил! А я еще хотела его угостить!
Линн огорченно рассматривала два полупустых бокала в руках.
— Простите.
— И что мне теперь делать? Хоть бы пригласил даму в номер. Салфетки у тебя есть или уже все израсходовал?
— Я…
— Так пустишь к себе или нет?
— Конечно… Проходите… Я сейчас поищу полотенце.
Линн буквально втолкнула меня внутрь.
— Ну, ты и тормоз! Совершенно не изменился. Я попробую почистить платье, а ты… Организуй хоть пару стаканов сока на балконе. Если сумеешь, конечно.
Пока Линн плескалась в ванной, я уныло любовался расстилающейся внизу панорамой Морены. Да, двести метров над уровнем города — это не шутка: голова кружится не переставая. Если бы перила балкона не были усилены для надежности гравитационным леером, ни за что не решился бы подойти к краю.
— Красиво?
— А? Да. Наверное…
Убрать с платья пятна до конца не удалось, но, похоже, Линн совершенно не волновало возвращение девственной чистоты наряда. Миссис Корт была серьезна и собранна: такой бывшую соученицу я видел впервые.
— У нас мало времени, Кейни.
— Времени? На что?
— На то, чтобы поговорить.
— Мы должны говорить? О чем?
Горестный вздох.
— Ну хоть сейчас не строй из себя идиота! Думаю, умственно отсталого человека ни за что не взяли бы в Службу Безопасности.
— Вы… Откуда вы знаете?
— Я все о тебе знаю, Кейни. Наводила справки.
— Но зачем?
— Мне не к кому больше обратиться. Меня скоро убьют, Кейни. И я должна успеть сказать тебе…
— Имя убийцы?
— Не смешно, — скривила губы Линн. — Исполнителя вряд ли поймают. И даже если поймают, он не сдаст моего мужа.
— Вас хочет убить собственный муж?
— Это тебя удивляет?
— Э-э-э… Немного.
— Он никогда меня не любил. — Тонкие пальцы легли на перила. — Он вынудил меня выйти замуж. Угрозами. Обещанием расправиться с моим возлюбленным. И я уступила. Хотя совершенно зря: Клиффа все равно убили. Но у меня осталась память о нем… И муж не простил. Особенно когда узнал, что ребенок не мертвым родился, как записано в документах.
— Ребенок?
— Дочь. Сейчас ей одиннадцать. И она никогда не видела своих родителей.