— О простите, доктор… Я так неловок…
— Ничего, ничего! Я привык.
— Что это за госпиталь посреди дома?
Со стороны дверей раздается низкий, слегка простуженный голос того самого тембра, перед которым не может устоять ни одна женщина.
Алессандра бледнеет и оборачивается. Оборачиваемся и мы.
На пороге стоит мужчина примерно нашего возраста, тонкий и жилистый. Такой же смуглый, как донна Манчини, и кареглазый. Собственно, в чертах лиц у них есть что-то общее, словно они родственники. И… Почему его лицо кажется мне смутно знакомым?
— Гай, пожалуйста, вернись к себе.
— С какой стати? Ты тут веселишься, а я должен сидеть взаперти? Не пойдет, кузина!
Кузина? Гай? Упс… Этого не может быть… Это неправда! Я так не играю.
Брюнет, появившийся на пороге спальни, судя по всему, и есть тот самый Гай Тоцци, который не так давно во время ограбления почтового экспресса застрелил двоих охранников. А потом благополучно испарился из-под стражи. Ну дела… Так вот почему для «Пари» было выбрано такое нелепое на первый взгляд условие: начальству нужно было установить, не скрывается ли преступник в доме своей родственницы. А поскольку официально прийти с обыском нельзя — учитывая положение Манчини, никто разрешения не даст, — решили провернуть все в виде игры.
Судя по замершему рядом со мной Амано, ему в голову пришли примерно те же мысли. Пришли и остались, потому что мой напарник потянул руку к кобуре… Ой, простите: к тому месту, где обычно висит кобура, но ведь сейчас он изображает из себя врача, а не офицера.
Цепкий взгляд Гая отметил рефлекторное движение подозрительного медработника (черт, да он же видел Амано — пусть мельком, но зато в таком же прикиде!), и мгновение спустя на нас уже смотрело дуло «мармона» армейского образца. Очень неприятная машинка, надо заметить: линия прицеливания длинная, точность попаданий высокая, импульс накрывает участок диаметром не менее дюйма.
— Вы кто такие?
— Мы… — Ну и что сказать? Амано замолкает на полуслове, внимательно следя за твердой рукой Гая.
— Что вы здесь делаете?
— Выигрываем пари, — спешу ответить я.
— Какое еще пари?
— Видите ли, сэр… Мы с ребятами поспорили, что попадем в дом госпожи Манчини… И что-нибудь отсюда унесем. Здесь же столько дорогущих вещичек!
— Воришки… — Гай слегка успокаивается. Значит, мой напарник остался неузнанным… И то радость. — Понятно. И на много поспорили?
— На полторы тысячи кредитов — все наши сбережения.
— Вот как… Боюсь, парни, вы не получите свой выигрыш.
— Почему, сэр?
— Я не могу вас отпустить.
— Но…
— Вы можете проболтаться, что видели меня. А мне это не нужно.
— Сэр, да мы ни в коем разе…
— Сандра, ты разрешишь нам воспользоваться подвалом?
— Гай, не надо… — В золотистых глазах стоят слезы.
— Не волнуйся, я быстро. Шагайте вперед, оборванцы!
Это-то нам и надо. Положим, из меня боец никакой — ни сейчас, ни вообще, а вот Амано — это да! Смена дислокации, прыжок, удар — и они уже катятся по ковру. Один выстрел разбивает китайскую вазу на столике, другой прожигает в балдахине над кроватью приличную дыру. Но все заканчивается тем, чем и должно, — довольным заключением моего напарника:
— Вы арестованы!
Алессандра сидит, положив руки на колени, и даже не пытается вытереть слезы: прозрачные капельки стекают по смуглым щекам и оставляют влажные пятнышки на тонком полотне блузки.
— Донна Манчини, пожалуйста, успокойтесь…
— Я совершенно спокойна, детектив. — Голос звучит холодно. Почти мертво.
— Мне очень жаль, что пришлось задержать вашего брата, но…
— Он преступник? Я знаю.
— Вы сознательно скрывали его от правосудия?
— А если так? — Она переводит взгляд на меня. — Меня вы тоже арестуете?
— Донна…
— Или закроете на мое признание глаза?
— Я…
— А ведь вы мне понравились, детектив. Я думала, что наконец-то встретила хорошего человека. Человека, мысли которого так же чисты, как и его слова.
— Донна…
— А вы… Всего лишь участвовали в пари. Надеюсь, оно того стоит? Оно стоит вашего обмана?
— Я не лгал вам, донна! Вы… прекрасны. Когда я увидел ваше лицо над собой… Я понял, что ждал этой встречи всю свою жизнь.
— И вы опять лжете. — Горькая усмешка. — Оставьте меня, детектив. Мне нужно позвонить адвокату.
— Да, конечно.
— Вы даже хуже, чем Гай. Он никогда мне не лгал. Уходите!
— Да, моя донна.