— Не понимаю, почему это тебя беспокоит, — ответил Джон Граймс. — Я думал, что на Аркадии вас воспитывают истинными нудистами.
— Я тоже не понимаю, почему это его смущает, — подтвердил Брасид. — Если, конечно, он не стесняется своего уродства.
Маргаретлэзенби взорвался.
— Начнем с того, сержант, что я не урод. Во-вторых, правильно говорить обо мне, употребляя местоимения «она» и «ее». Вам ясно?
— Эти местоимения употребляются по отношению к инопланетянам, которые отличаются… формой тела? — поинтересовался Брасид.
— Да. И еще, в качестве личного одолжения: Вы не могли бы в дальнейшем воздержаться от замечаний по поводу формы моего тела?
— Хорошо, — кивнул Брасид, но не удержался от комментария: — На Спарте нет деформированных.
— В физическом смысле — безусловно, — парировал Маргарет Лэзенби, после чего воцарилась напряженная тишина, которую не нарушил никто, вплоть до прибытия в космопорт.
Брасид покинул космонавтов у ограждения и отправился в здание службы безопасности. Он нашел Диомеда в офисе, шумно поглощающим свой обед. Капитан службы безопасности махнул ему рукой, указывая на еду и питье, стоявшие перед ним на столе:
— Угощайся, юноша. И рассказывай. Но только самые важные детали. Я уже знаю, что царь позволил Джонграймсу и его экипажу проводить исследования. Мне сообщили, что Павсаний лишился головы. А каковы твои впечатления?
Брасид с удовольствием налил себе кружку пива. Офицерам давали более крепкие напитки, чем рядовым гоплитам и даже сержантам. Брасид надеялся: придет день — и он, наконец, сможет наслаждаться этим достойным питьем в открытую. Брасид жадно хлебнул, а потом сказал:
— Забавный, наверное, мир, из которого они прибыли. Для начала: похоже, у них нет никакого почтения к царю. Конечно, они держались вежливо, все делали и говорили правильно, но… Я чувствовал, что они на самом деле смотрят на него свысока. А еще… они были потрясены, сэр, по-настоящему потрясены, когда я сообщил им, что будет с Павсанием. В это трудно поверить.
— При моей работе вообще редко приходится кому-нибудь и во что-нибудь верить. Но продолжай.
— Этот Маргаретлэзенби, аркадец. Она, кажется, испытывает ужас от мысли о том, чтобы раздеться.
— Как ты сказал? Она?
— Да, сэр. Она сказала мне, что к представителям ее расы надо обращаться именно так. Вы знаете, мне это почему-то показалось правильным.
— Продолжай.
— Помните, сэр, мы видели картину в кабине коммандера-лейтенанта Граймса — сцену на берегу в Аркадии? Там все были обнажены.
— Хм… И ты обратил внимание, что на той картине людей и аркадцев примерно поровну. Довольно неприятно сознавать, что ты — единственный, кто хуже других. Быть хуже других и при этом составлять явное меньшинств — это уже слишком. Его — ее — слова могли быть порождены этим чувством. Но, Брасид, как об этом зашла речь?
— Когда мы возвращались в порт, она сказала, что чувствует себя, словно все люди раздевают ее глазами. (Почему она вызывает у людей такое желание? Я и сам не раз ловил себя на мысли, что хочу увидеть ее без одежды.) И она сказала, что боялась, не прикажет ли царь Кресфонт снять форму перед ним и перед Советом.
— У людей иногда бывают весьма причудливые фобии. Ты, конечно, слышал о Телекле?
— Лидийский генерал?
— Он самый. Очень храбрый человек, это видно из его послужного списка. Но стоит гарпии влететь в его палатку, он готов обмочиться со страху, Диомед взял кость с изрядным куском мяса и задумчиво уставился на нее. — Так что не стоит думать, что этот аркадец проявляет исключительно нечеловеческие реакции, — Диомед сально улыбнулся. — Она может быть более человечной, чем ты можешь вообразить.
— Что Вы имеете в виду, сэр? Что Вам известно? Диомед махнул костью в сторону сержанта.
— Только то, что мне рассказывают мои офицеры. Поскольку я всего лишь глава службы безопасности, мне вообще никто ничего не говорит. Кстати, ты напомнил мне: я кое-что должен тебе сообщить. Твой маленький друг Ахрон все утро тебе названивал — прямо сюда, в офис, хотел с тобой поговорить, капитан помрачнел. — Я не хочу, чтобы ты отвергал его — по крайней мере сейчас. Даже ради нового приятеля по играм.
— Какой еще новый приятель, сэр?
— О, не бери в голову. Просто перезвони Ахрону, вот и все. Пришельцы пришельцами, а нам еще нужно выяснить, что происходит в яслях. Хотя, как я уже говорил — полагаю, ты с этим согласишься — мне кажется, что тут есть какая-то связь.