— В таком случае, вы в полной безопасности.
Брасид встал и покинул таверну.
Глава 21
Ему следовало отступить под прикрытие таверны — если бы такая возможность появилась. Но по улице неслась ревущая толпа — илоты и гоплиты, орущие, бранящиеся, вопящие… Брасида подхватила волна человеческих тел. Его пихали и толкали; он закричал от боли, когда чья-то тяжелая нога в военном сандалии с размаха опустилась на его босую ступню. Толпа сдавила его со всех сторон и несла все дальше, он стал ее частью, всего лишь крошечной каплей воды в бурном потоке, который с ревом устремился к яслям.
Сначала он сопротивлялся, просто пытаясь удержаться на ногах, чтобы избежать падения, поскольку в этом случае был бы неминуемо растоптан. А потом — то медленно и осторожно, то с яростным усилием — стал пробираться к краю потока в надежде выбраться из него. В конце концов, он вывалился в проулок, пересекавший основную дорогу к яслям, и там остановился, тяжело переводя дыхание и наблюдая за тем, как мимо мчится толпа обезумевших бунтовщиков.
Потом к нему вернулась способность мыслить.
Кажется очевидным, что Диомед должен был внедрить агентов не только в одну таверну Было очевидно и то, что Диомед, негативно настроенный против врачей, рассматривает инцидент в таверне «Трех гарпий» как небом ниспосланную возможность поднять бунт — и как предлог для введения в город полицейских частей. Именно ради этого предлога все и устроено. Брасид сомневался, что капитан Граймс просил о защите. Космонавт вполне уверен, что сам может позаботиться о самом себе и о своем экипаже. Если ситуация и в самом деле выйдет из-под контроля, он сможет поднять корабль в течение нескольких секунд.
И все-таки кое-что оставалось непонятным. Военной полицией командует генерал Рексенор — при посредстве штата полковников и майоров. Диомед всего лишь капитан. Какой реальной властью обладает этот человек? Кто стоит за его спиной? Только ли перед царем и его окружением он отвечает?
Толпа заметно поредела. Как всегда, отставали те, кто был старше и не умел быстро бегать. Из убежищ в надежде на поживу начали вылезать мусорщики. Они быстро обнаружили тела тех, кто не устоял на ногах и был растоптан бегущей толпой. Брасид осторожно последовал за хилым арьергардом, стараясь не обгонять последних. Рядом с ним оказался пожилой илот в грубой и грязной рабочей одежде. Он еле плелся, задыхаясь и хватая ртом воздух.
— Не знаю… почему… мы… суетимся, — выдохнул он на ходу. Проклятые… гоплиты… будут… первыми. Все… достанется… этим… чертовым… ублюдкам. Как… всегда.
— Ты о чем?
— Пища… вино… Эти… треклятые… врачи… хуже… чем… проклятые… солдаты… Не удивительно… что и царь… отступился… от них.
— А как же те, кто с Аркадии?
— Не надо… прикасаться… к ним… грязные… монстры.
Впереди рев толпы достиг порога интенсивности. Внезапно показались языки пламени, высоко поднимавшиеся над зданиями в темное небо. В районе виллы, находившейся по соседству с яслями, толпа разделилась на несколько потоков. В этой вилле размещался клуб, в котором встречались няни. Люди выкидывали на улицу мебель, а потом подожгли ее. Кое-кто из несчастных владельцев клуба пытался сопротивляться, но у них не было ни малейших шансов, даже когда они сумели организовать сплоченную группу и решили перекрыть доступ в здание. Однако это вызвало лишь насмешки и оскорбления. Но потом толпа развернулась и обрушила свой гнев на поджигателей, стала избивать их, а троих и вовсе бросила в огонь. Двоим удалось вырваться, почти не пострадав, и они бросились прочь, визжа и завывая. Одежда на них дымилась. Третий остался на месте, скорчившись от боли, сил бежать у него не было.
Брасид почувствовал дурноту. Он ничего не мог поделать. Он был один, он был безоружен, а большинство солдат-бунтовщиков несли короткие мечи: у кого-то они висели на поясе, но другие уже пустили их в ход, разгоняя ими оставшихся нянь, которые были достаточно глупы, чтобы пытаться отстаивать свою собственность. Они вообще ничего не могли сделать. В униформе — а не в жалких лохмотьях — и командуя вооруженным отрядом полицейских, Брасид смог бы остановить это варварство.
«Будь проклят этот Диомед!» — подумал он с возмущением. Внезапно он понял, что значит сейчас исполнить свой долг. Его долг — в поддержании закона и порядка. А на более личном уровне — в том, чтобы защитить своего друга Ахрона, который как раз дежурит в яслях и который неминуемо разделит участь своих товарищей.
Склады Андроника…