— Последнее, что он произнес: «Этого не может быть», — улыбнулся Граймс.
— Не может быть, — твердо повторил Клаверинг.
Глава 21
Граймс был весьма далек от того, чтобы наслаждаться жизнью. Он искренне желал, чтобы командование Флотилией поручило совместное с таможней расследование торговли наркотиками кому-нибудь другому. И больше всего мешала работе необходимость пользоваться гостеприимством Клаверинга. А что поделать, если жилые помещения до окончания ремонта жить на борту «Маламута Приграничья» не представлялось возможным? Граймс настоял на том, чтоб экс-капитан посылал его счета и счета офицеров буксира в Адмиралтейство Миров Приграничья. Но Клаверинг ежедневно устраивал званые ужины для него и Вильямса. Коммодор вновь и вновь повторял себе, что он не создан для работы в полиции. Но в память о трех молодых людях — двух убитых и юноше, сломавшем себе карьеру, — он был обязан продолжать.
Неторопливо прогуливаясь по левому берегу Стикса, коммодор обсуждал ситуацию с Вильямсом. Конечно, капитану буксира было далеко до столь блестящего аналитика, как Соня, но только с ним Граймс мог быть до конца откровенен.
— Не нравится мне все это, Вильямс, — проговорил коммодор.
— Честно говоря, мне тоже. Хоть убейте, Клаверинг не похож на отъявленного мерзавеца. А его жена вообще прелесть. Мы здесь спим в их постелях, едим их конфетки и попиваем их грог. Но если все пойдет как надо, они окажутся за решеткой.
— Гхм… Не обязательно. Сначала придется разобраться со статусом планеты и ее владельца. Но после этого его жизнь может превратиться в настоящий ад. Например, кому-нибудь действительно придет в голову, что Долина Ада — идеальное место для его военной базы… Но я не силен в юриспруденции. Я смотрю с позиции личной свободы. Если кому-то приспичило сойти с ума — кто дал правительству право ему помешать?
— Я вижу, к чему вы клоните, Шкипер. Но если тот же человек занимает ответственную должность — как юный Плесхофф — его следует остановить. Равно как и людей вроде Клаверинга, которые неплохо наживаются на чужих пороках.
— То же самое можно сказать о правительстве большинства Миров Федерации. Налоги с торговли спиртным, табаком, азартных игр… Черт побери, Вильямс! Выходит, Клаверинга можно считать негодяем и даже преступником лишь потому, что никто не потрудится издать более либеральные законы?
— Я не теолог, капитан.
— Я тоже. Но мы оба стоим у штурвала, а значит, каждый из нас царь и бог в одном лице. И каждый из нас вполне осознанно закрывает глаза на нарушения регламента компании или Флотилии.
— Если вы действительно ставленник Божий, можете следовать голосу совести, а последствия оставлять на откуп Всевышнему, — Вильямс опять сел на любимого конька. — Беда в том, что между нами и Господом стоит слишком много ублюдков. В душе мы сочувствуем Клаверингу — это прекрасно. Но наш разум должен оставаться ясным.
— Гхм… Тогда ладно. Вы хотите, чтобы мы считали себя полицейскими только полицейскими и ничем иным.
— У меня есть несколько знакомых «просто полицейских», — заметил Вильямс, — но никогда не встречал таких, которые были бы только полицейскими.
— Вы поняли, что я хотел сказать, — резко оборвал его Граймс. — И нечего жонглировать словами. Итак, исходим из того, что «траву мечтаний» завозят на Иблис, а уже отсюда «Дитмар» перебрасывает ее на Ультимо и другие планеты. Кстати, Клаверинг говорит, что корабль до сих пор не выпустили — на это г. раз из-за дрожжевых баков. О чем это я?.. Ах, да. Мы полагаем, что траву завозят на Иблис… Через космопорт? Вряд ли. Слишком людное место даже в отсутствие круизных лайнеров. Любой может проболтаться. Первопоселенцы, экипаж «Салли Энн» — это человек десять-двенадцать, остальные прибыли из Миров Приграничья. Метрдотели, шеф-повар и его помощники, механики в ремонтных мастерских… Значит… Милая планетка, ничего не скажешь. Клаверинг — единственный, кто знает о ней все. Клаверинг вывел из строя «Маламут» и его катера. Теперь он может спать спокойно: инспекцию проводить не на чем.
— Скоро сюда прилетит «Македония» и привезет нашего общего друга старого, толстого Биллинхарста. Он наверняка надеется, что мы обеспечим ему транспорт, и будет весьма разочарован. И мне что-то не верится, что владелец «Македонии» поделится с нами хоть одним катером.
— Значит, остается только просиживать наши толстые задницы и валять дурака, — отозвался Вильямс. — Прелестно, Шкипер. Просто прелестно.