— Это неправильно… — сказал Спуки Дин. — Все неправильно.
— Что неправильно, Призрак?
— Я чувствую это. Удивительно, как вы не чувствуете. Какая-то обида, возмущение…
— Ты аборигенов имеешь в виду?
— Да. Но еще сильнее — у местных животных, которых выгнали с пастбищ. На них охотятся, их убивают, чтобы освободить пространство для чужаков с далеких звезд. И растения — какие еще остались в этих местах. Травы вырвали с корнем и сожгли, чтобы посадить виноград, хлеб и апельсины…
— Ты должен был чувствовать это и на других колонизированных планетах, Призрак.
— Не так сильно, как здесь. Мне почти слова слышатся: «Первые оставили нас…»
— Гхм, — задумался Граймс. — Полагаю, это не лишено смысла. Первые колонистов привлекали только возможности своего корабля и не могли особо развернуться. Но когда сюда привлекли все ресурсы Федерации…
— Не думаю, что это именно так… — с сомнением произнес Дин.
— А что ты думаешь?
— Я… не знаю, капитан.
Но долго беседовать друг с другом им не пришлось. Пассажиры начали знакомиться, сначала нерешительно, потом все более оживленно, завязалась беседа. Процесс подтолкнул водитель — как понял Граймс, он выступал в роли капитана корабля и отвечал за здоровье и благополучие своих пассажиров — как физическое, так и психологическое. Сначала он рассказывал о местных достопримечательностях, мимо которых они проезжали, но когда счел, что момент подходящий, пустил второй микрофон по салону, чтобы каждый представился — назвал имя, профессию и место жительства.
Компания и вправду подобралась пестрая. Примерно половина прилетела с Земли — как решил Граймс, на том самом клипере «Катти Сарк». Чиновники, юристы, неизбежные университетские преподаватели, старшие и младшие, которые решили расширить свои познания о мирах Федерации сравнительно дешевым способом. Ольганцы были людьми примерно того же круга.
Когда очередь дошла до него, Граймс представился:
— Джон Граймс, астронавт. Последнее место постоянного жительства Сент-Хелиер, Нормандские острова, Земля.
Таня Ланкастер, одна из учительниц, которые сидели через проход — та, что помладше и посимпатичнее, — повернулась к нему:
— Я так и думала, что вы с Земли, Джон. Ничего, что я называю вас по имени? Таковы правила этого тура.
— Мне это даже нравится, Таня.
— Отлично. Но вы не с «Катти Сарк». Я помню там всех офицеров, по крайней мере в лицо.
— И если бы я служил на «Катти Сарк», я бы непременно запомнил вас, галантно отозвался Граймс.
В конце концов, эта Таня довольно мила. Каштановые волосы, зеленые глаза, тонкое умное лицо…
— А, вы, наверное, с Базы, — предположила она.
— Почти угадали.
— Как Вы все усложняете… А, я догадалась! Вы с того смешного маленького истребителя — или как это у вас называется. Который стоит на космодроме на площадке ФИКС.
— Это не «смешной маленький истребитель», — холодно поправил ее Граймс. — Это курьер «серпент-класса».
Девушка рассмеялась.
— И он ваш. Я слышала, как ваш друг называл вас «капитан».
— Да, он мой…
— А теперь, друзья, — загремел глас водителя, — как насчет чего-нибудь спеть, чтобы оживить путешествие? Есть добровольцы?
Микрофон передали группе ольганских студентов. После краткого совещания они затянули:
— Но это же наша песня! — возмутилась Таня. Ее австралийский акцент внезапно стал очень заметен. — Это же наша песня — «Вальс Матильды»!