Когда разделались с третьим торговым судном, почти стемнело. Джек был совершенно разбит от усталости — глаза покраснели, слух чересчур обострился. Виски словно сжало железным обручем. Он целый день находился на палубе, и день этот, начавшийся для него за два часа до рассвета, оказался хлопотным. Джек уснул практически до того, как его голова коснулась подушки. Однако в этот краткий миг его меркнущий ум успели посетить два предчувствия: первое утверждало, что со Стивеном Мэтьюрином все в порядке; второе гласило, что о Диллоне этого сказать нельзя. «Я даже не знал, что он настолько против нашего крейсерства, хотя, несомненно, он тоже привязался к Стивену. Странный малый», — подумал капитан, погружаясь в сон. В глубокий, крепкий сон изнуренного, но здорового и хорошо упитанного молодого человека — легкий и приятный сон, пока он внезапно не проснулся через несколько часов, хмурый и недовольный. Через кормовые окна до него донесся настойчивый шепот перебранки. На секунду Джек подумал о внезапной атаке шлюпок, ночном абордаже, но затем до его пробудившегося сознания дошло, что это голоса Диллона и Маршалла, и он опустился на подушку. «Однако, — подумал он минуту спустя, все еще не проснувшись окончательно, — как же они оказались на квартердеке в это ночное время, когда они должны сменять друг друга на вахте? Еще не пробило и восьми склянок». Словно в подтверждение его слов судовой колокол пробил три раза, и из разных мест шлюпа послышались негромкие отзывы: «Все в порядке». Но это было не так. Не ощущалось прежней тяги парусов. Что произошло? Надев ночной халат, Джек вышел на палубу. Шлюп не только нес меньше парусов, но и нос его был направлен на ост-норд-ост-тень-ост.
— Сэр, — шагнув к нему, стал докладывать Диллон. — Беру всю ответственность на себя. Я отменил распоряжение штурмана и велел изменить курс. Я уверен, что справа по носу какой-то корабль.
Джек стал вглядываться в серебристую мглу — лунный свет и наполовину закрытое облаками небо. Волнение успело усилиться. Ни корабля, ни огней он не увидел, но это еще ничего не доказывало. Он взглянул на курсовую доску и увидел изменение курса.
— Скоро подойдем прямо к побережью Майорки, — заметил он, зевая.
— Так точно, сэр. Поэтому я позволил себе уменьшить парусность.
Это было неслыханное нарушение дисциплины. Однако Диллон знал это не хуже его самого — обсуждать это прилюдно не было надобности.
— Чья сейчас вахта?
— Моя, сэр, — ответил штурман. Он говорил спокойно, но почти таким же резким и неестественным голосом, как и Диллон. Происходило что-то непонятное. Что-то похуже, чем простое разногласие по поводу корабельных огней.
— Кто наверху?
— Ассеи, сэр.
Ассеи был толковым, надежным матросом-индийцем.
— Эй, Ассеи!
— Холло, — тонкой флейтой прозвучало из темноты сверху.
— Что ты видишь?
— Вижу ничего, сэр. Звезда вижу, всё.
Но сразу, понятное дело, ничего и не увидишь. Вероятно, Диллон прав, иначе он бы так не поступил. Однако он проложил чертовски странный курс.
— Вы уверены насчет этого вашего огня, мистер Диллон?
— Совершенно уверен, сэр, и очень доволен.
Слово «доволен», произнесенное этим скрипучим голосом, прозвучало весьма нелепо. Джек промолчал, затем изменил курс на полтора румба к северу и, по своему обыкновению, принялся расхаживать взад-вперед по палубе. К тому времени как пробило четыре склянки восточная часть горизонта стала быстро светлеть, и действительно, справа по носу возникли темные очертания земли, смутно различимой сквозь испарения, висевшие над морем, хотя высокая чаша неба оставалась ясной — нечто среднее между синевой и темнотой. Джек спустился в каюту, чтобы одеться, но не успел он натянуть на голову рубашку, как с палубы раздался крик о судне.
Оно вышло из буроватой полосы тумана всего в двух милях под ветром. Сразу же Джек в подзорную трубу увидел подлатанную фишей фор-стеньгу, на которой стоял лишь наглухо зарифленный марсель. Всё ясно и понятно, разумеется, Диллон оказался совершенно прав. Вот где находился предмет их поисков, хотя он и оказался совсем не там, где ему следовало быть. По-видимому, некоторое время тому назад он лавировал от острова Дракона и теперь медленно пробирался на юг, к проливу. Через час или около того их неприятная задача будет выполнена, и Обри очень хорошо знал, чем будет заниматься к полудню.
— Отличная работа, мистер Диллон! — воскликнул он. — В самом деле, отличная работа. Более удачной встречи нельзя было и желать. Я нипочем не ожидал встретить его так далеко к востоку от пролива. Покажите судну наш флаг и дайте предупредительный выстрел.