Он вздохнул и положил перо на крышку банки, в которой находилась одна из красивейших кобр, каких ему доводилось видеть. Толстая, курносая, свившаяся кольцами, она лежала в спирте, глядя на него сквозь стекло своими щелевидными зрачками. Эта кобра стала охотничьим трофеем в один из дней, проведенных в Маоне, до того, как туда пришла «Софи», буксируя третий приз — испанскую тартану приличных размеров. Рядом с коброй лежали два наглядных результата деятельности «Софи»: часы и подзорная труба. Часы показывали без двадцати минут час, поэтому он взял трубу и навел её на шлюп. Джек все еще находился на борту, щеголяя своим лучшим мундиром. Вместе с Диллоном и боцманом он суетился в центре палубы, обсуждая какой-то вопрос, связанный с верхним такелажем. Все показывали наверх и время от времени одновременно наклонялись то в одну, то в другую сторону, производя забавное впечатление.
Облокотившись о перила небольшого балкона, Стивен провёл подзорной трубой вдоль причала в направлении выхода из гавани. Почти сразу он увидел знакомую багровую физиономию матроса второй статьи Джорджа Пирса. Закинув голову назад, тот весело ржал: рядом с ним стояла небольшая группа его приятелей, расположившихся рядом с кварталом одноэтажных винных лавок, тянувшихся в сторону дубилен. Они развлекались тем, что пускали «блинчики» по гладкой поверхности воды. Эти матросы входили в две призовые команды и им разрешили остаться на берегу, в то время как остальные члены экипажа «Софи» всё еще находились на борту. Обе команды уже получили свою долю призовых денег и теперь внимательно наблюдали за серебряным сверканием скачущих снарядов и за бешеными нырками нагих мальчишек на зловонной отмели. Стивен смотрел, как они с величайшей быстротой освобождались от своего богатства.
В это время от борта «Софи» отошла шлюпка. Стивен видел в подзорную трубу, с каким чопорным, важным видом старшина прижимал к себе футляр скрипки Джека. Отпрянув от перил, он вынул одну ногу из остывшей воды и стал разглядывать ее, размышляя о сравнительной анатомии нижних конечностей у высших млекопитающих — лошадей, человекообразных обезьян, описанных путешественниками по Африке или шимпанзе, которого изучал месье де Бюффон — спортивного вида, общительный в молодости, с возрастом ставший хмурым, угрюмым и замкнутым. Каков же истинный статус человекообразной обезьяны? «Кто я такой, — думал доктор, — чтобы утверждать, будто веселое молодое животное не является своего рода куколкой, зародышем, из которого разовьется мрачный старый отшельник? Что вторая стадия не является естественной и неизбежной кульминацией — увы, истинного состояния этого животного?»
— Я размышлял о человекообразной обезьяне, — произнес он вслух, когда дверь открылась, и вошел Джек с выражением радостного ожидания и свертком нот.
— А как же иначе! — воскликнул Джек. — О чем же еще можно размышлять? А теперь будьте молодцом, вытащите из таза и другую ногу — зачем вы ее, черт возьми, засунули туда? — и наденьте чулки, я вас умоляю. Нельзя терять ни минуты. Нет, не синие чулки: мы идем к миссис Харт, у нее раут.
— Я должен надеть шелковые чулки?
— Конечно же, вы должны надеть шелковые чулки. И поторопитесь, дружище. Если вы не добавите парусов, мы опоздаем.
— И вечно-то вы спешите, — сварливым тоном произнес Стивен, роясь в своих вещах. Изящно изгибаясь и держа голову дюймах в восемнадцати от пола, по комнате прошуршала ящеричная змея.
— Ох, ох, ох, — воскликнул Джек, вскочивший на стул. — Змея!
— Такие чулки подойдут? — спросил Стивен. — Они с дыркой.
— Она ядовита?
— Чрезвычайно. Смею предположить, что она сейчас нападет на вас. У меня на этот счет почти нет сомнений. И что, мне теперь надевать шелковые чулки поверх шерстяных, чтобы не было видно дыру? Но в таком случае я в них запарюсь. Вам не кажется, что сегодня необычно жарко?
— Да она, должно быть, пару саженей длиной. Скажите, она действительно ядовитая? Клянетесь?
— Если засунете ей руку в глотку и доберетесь до задних зубов, то можете обнаружить там немного яду. А во всём остальном, Malpolon monspessulanus — безобиднейшая змейка. Я подумываю захватить на судно с дюжину таких змей для борьбы с крысами. Ах, будь у меня побольше времени, и если бы не было этого идиотского и беспощадного преследования рептилий… Какой же у вас смешной вид на этом стуле. «Барни, Барни, будь ты самка иль самец, не ходи на Чаннел Роу, а не то тебе конец!» — пропел он змее, которая хоть и была глухой, с счастливым видом смотрела в лицо доктора, уносившего её прочь.