Свой первый визит они нанесли мистеру Брауну, начальнику верфи, где после приветствий, знакомств и поздравлений по поводу удачи Джека они с душой исполнили квартет Моцарта си бемоль, приложив к этому много старания. Мисс играла на мелодичной, хотя и со слабым звуком, виоле. Они никогда прежде не играли все вместе, никогда не репетировали именно это произведение, и в результате звучало оно довольно сыровато, однако исполнители получили огромное удовольствие от самой пьесы, да и аудитория — миссис Браун, мирно вязавшая в обществе белой кошки — осталась полностью удовлетворена исполнением.
Джек находился в отличном расположении духа, но почтительное отношение к музыке заставляло его сдерживать порывы настроения в продолжение всего квартета. Лишь во время последовавшего угощения — жаркого из дичи, глазированного языка, взбитых сливок с вином и сахаром и пудинга — Джек почувствовал себя в обществе молодых женщин более непринужденно. Утоляя жажду, он незаметно для себя осушил два или три бокала «силлери». Вскоре лицо его раскраснелось, он еще больше повеселел. Голос Джека зазвучал особенно мужественно, а смех раздавался всё чаще. Он в красках расписал, как Стивен отпилил голову констапеля, а затем, починив, приладил её обратно. Время от времени взгляд его ярко-голубых глаз падал на грудь мисс, которая по последней французской моде (усиленной расстоянием от Парижа) была прикрыта очень, очень небольшим клочком газа.
Очнувшийся от своих мечтаний Стивен увидел, что миссис Браун помрачнела, мисс с унылым видом уткнулась в тарелку, а мистер Браун, который также выпил немало, принялся рассказывать историю, от которой, судя по всему, не стоило ждать ничего хорошего. Миссис Браун весьма снисходительно относилась к офицерам, долго находившимся в море, в особенности к тем, кто вернулся из удачного плавания и находился в веселом настроении. Но она была более строга к мужу и хорошо знала эту старую историю и этот стеклянный взгляд.
— Пойдём, моя дорогая, — произнесла она, обращаясь к дочери. — Думаю, нам пора оставить общество джентльменов.
Раут, устроенный Молли Харт, был большим и неоднородным сборищем, на котором присутствовали почти все офицеры, священнослужители, гражданские чиновники, купцы и прочие знатные люди Менорки. Их собралось так много, что хозяйке пришлось распорядиться натянуть большой тент над патио сеньора Мартинеса, чтобы разместить всех гостей, в то время как для них играл военный оркестр из форта Святого Филиппа, расположившийся в помещении, обычно служившем коменданту кабинетом.
— Позвольте мне представить вам моего друга, моего задушевного друга и судового хирурга — доктора Мэтьюрина, — сказал Джек, подводя Стивена к хозяйке и представляя её. — Миссис Харт.
— Ваш покорный слуга, мадам, — расшаркиваясь, произнес Стивен.
— Очень рада видеть вас здесь, сэр, — отозвалась миссис Харт, которой Стивен с первого взгляда пришелся не по нраву.
— Доктор Мэтьюрин, капитан Харт, — продолжал Джек.
— Рад познакомиться, — произнес капитан Харт, тоже успевший его невзлюбить, но по совершенно другой причине, и пренебрежительно протянул доктору два пальца, едва оторвав их от объемистого живота. Стивен внимательно посмотрел на них и, не подавая руки, молча кивнул головой — в этом приветствии сквозило столько же дерзости, сколь и в приветствии Харта, отчего Молли Харт произнесла про себя: «Мне начинает нравиться этот человек». Они вышли, уступив место новым гостям, сменявшим друг друга — все флотские офицеры прибыли практически одновременно и в назначенное время.
— А вот и счастливчик Джек Обри, — воскликнул Беннет с «Авроры». — Клянусь честью, вы, молодежь, преуспеваете. Я с трудом втиснулся в гавань Маона, забитую вашими призами. Конечно, я вас поздравляю. Но вы должны кое-что оставить и нам, старикашкам, чтобы было с чем уйти в отставку. А? Что скажете?
— Видите ли, сэр, — мгновенно покраснев, со смехом отвечал Джек. — Это лишь удача новичка. Уверен, скоро она кончится, и тогда снова придется сосать лапу.
Вокруг него собралось с полдюжины флотских офицеров — как его сверстников, так и тех, кто постарше. Все его поздравляли — одни с некоторой грустью, другие немного завидуя, — но все с той прямотой и доброжелательством, которые Стивен так часто замечал на флоте. Когда они двинулись дружной толпой к столу, где стояли три огромные чаши с пуншем и целая батарея бокалов, Джек, обильно уснащая речь морским жаргоном, подробно описал каждую погоню. Они слушали его молча и очень внимательно, в определённые моменты кивая головой и слегка прикрывая глаза. Стивен отметил про себя, что на определенном уровне у людей возможно полное взаимопонимание. После этого его внимание рассеялось; с бокалом аракового пунша он встал возле апельсинового дерева и безмятежно разглядывал то мундиры слева, то диваны и кушетки справа, на которых сидели дамы, надеявшиеся, что мужчины принесут им мороженое и шербет, но поскольку слева находились моряки, то надеялись они напрасно. Дамы терпеливо вздыхали и надеялись, что их мужья, братья, отцы, любовники не слишком наберутся и, главное, никто из них не затеет ссору.