— Обман, говорите?
— Только смотри, парень, об этом молчок.
Старик огляделся по сторонам и, понизив голос, продолжал:
— Тут и раньше была земляная насыпь, направлявшая паводковые воды в специальные пруды. Попросту, значит, ее должны переоборудовать в бетонированную дамбу, и тогда воде вообще ходу в низину не будет, а, тут вроде распашут поля.
— А разве не так?
— Держи карман шире. Городские богачи собираются устроить тут гольф-клуб.
— Гольф-клуб?! Не может быть!
— Уж можешь мне поверить. Компания по торговле недвижимостью — тоже, между прочим, Накато принадлежит — уже сейчас скупает у крестьян участки чуть не задарма.
— Представляю, сколько можно огрести деньжищ, если устроить тут гольф-клуб.
— До наших болванов все никак не дойдет, что их дурачат. Один мой сын ни в какую не хотел продавать свою землю. Вот на него блок и уронили. Убийство это было, понял?
— Вы обращались в полицию?
— Станут они меня слушать. Доказательств-то нет, а полиция с этим заодно.
— А что с землей вашего сына?
— Невестка сразу продала, той же самой компании. На кой, говорит, мне эти пески. Не понимает, дура, что сын за эту землю жизнь отдал.
— А были еще такие, кто не хотел продавать свой участок?
— Тут не один человек голову сложил. И деревенские, и пришлые: как кто погибнет, приходит человек от Накато, сует в утешение пятьсот тысяч иен и говорит: бывает, мол, для вас же стараемся. А попробуй возмутись — сразу за горло берут. В газетах-то наших об этом не пишут, а у нас в деревне не одна семья слезами умылась.
— И что, погибали те, которые упрямились?
— Всякие. Некоторые из тех, кто продал землю, тоже. И никаких концов не сыщешь. А не будешь; держать язык за зубами, следующий черед — твой. Вот все и помалкивают, будто воды в рот набрали. Мне-то что, я старый. Сына убили — чего теперь бояться? А зачем ты все это выспрашиваешь-то?
— Люди Накато убили мою знакомую.
— Это ту, с фотокарточки?
— Да.
— Нет, такой я здесь не видал. Должно быть, в бетон закатали да в дамбу сунули. Теперь не сыскать. Смотри, парень, узнают, что ты здесь ходишь, худо тебе будет. Гляди в оба.
— Спасибо за заботу. И вы, отец, берегите себя.
— Я-то ладно. Зачем им такой старый хрен сдался? Они — мужики расчетливые.
И Косабуро Тоёхара засмеялся, широко разевая беззубый рот.
НОЧНОЙ РАЗГОВОР
Довольный неожиданной удачей, Адзисава шагал через пустое поле, когда вдруг перед ним, словно из-под земли, выросли пятеро плечистых парней и обступили его кругом.
— Такэси Адзисава? — хрипло спросил один, с особенно злобной рожей, очевидно, главарь. Адзисава не ответил.
— Все вынюхиваешь? И что же тебе, надо?
— Что, ушли заложило?
— Если будешь Совать нос в дела Идзаки-сан, убьем.
— A-а, так вы — люди Накато.
— Об Идзаки-сан забудь. Понял? Тоже мне, сыщик нашелся.
— Опасаетесь?
— Ты еще куражиться будешь, дерьмо? Сказано: если хочешь жить, забудь сюда дорогу.
— Как это «забудь»? Я выполняю свою работу. Если бы все у вас было чисто, вы не стали бы меня запугивать.
— Я вижу, слова до тебя не доходят. Ладно, может, по-другому тебе будет понятней, — зловеще улыбнулся главарь и слегка мотнул головой. Остальные с угрожающим видом сомкнули кольцо.
— Это вы зря, — промолвил Адзисава, отступив на шаг.
— Будешь совать нос в чужие дела, сука? Или поучить тебя как следует?
— Не суйтесь вы. Прибью, — спокойно произнес Адзисава. Весь его облик неуловимым образом переменился. Если до этого момента он напоминал мышь, окруженную стаей котов, то теперь вдруг обернулся крупным зверем, с клыками и когтями поопаснее, чем у кошачьего племени.
Столь разительная перемена не могла остаться незамеченной бандитами, но слишком велико было оскорбление: никогда еще ни один человек не осмеливался так разговаривать с ними, членами могущественного клана Накато!
— Что?! — взревели они. — «Прибью»? Он что, псих?
— Остыньте. Вам же будет хуже, — все так же спокойно, почти лениво проговорил Адзисава, но тело его подобралось, словно стальная пружина. Такой угрозой вдруг дохнуло от этой фигуры, что пятеро молодчиков растерялись. Они были людьми бывалыми и сразу поняли: этот человек не блефует, перед ними настоящий профессионал. Под мирным обликом травоядного скрывался опасный хищник. Ни один из пятерых не решался подступить ближе.
Но тут издалека донесся звонкий детский крик. Какая-то девочка звала маму. Адзисава вздрогнул — ему послышался голос Ёрико. Померещилось, что это она кричит ему. И сжатая пружина ослабла, руки опустились. Перед бандитами опять стояло беззащитное травоядное. Те воспрянули духом.