В тусклом свете луны Адзисава стал осматривать безжизненное тело, стараясь не попадаться новому приступу горя. На шее остались следы пальцев — совершая насилие, убийца держал свою жертву за горло. На лице девушки застыла маска страдания, изорванная в клочья одежда свидетельствовала об отчаянном сопротивлении. Адзисава был благодарен темноте за то, что она милосердно не позволяла ему как следует рассмотреть искаженное предсмертной мукой лицо Томоко. Но тело ее было так; истерзано, что он содрогнулся, и приглушенная первым потрясением боль вновь стиснула его сердце.
Борясь из последних сил, Томоко звала на помощь его, Адзисава. Ее отчаянный призыв каким-то образом достиг невероятно чуткого слуха Ёрико. Если бы только он реагировал на слова девочки быстрее!
Слезы потоком хлынули из глаз. Должно быть, не только от боли страдала Томоко в последние минуты жизни. Самое драгоценное ее достояние было грубо и безжалостно втоптано в грязь насильником. Унижение, ярость и ненависть были запечатлены на мертвом лице.
Это сокровище по праву принадлежало Адзисава. Двадцать с лишним лет росло это тело, наливалось жизнью специально для него.
Он видел, что Томоко защищала свою честь с исступлением: юбка была в лохмотьях, от нижнего белья остались одни обрывки. Нет, у Адзисава не хватало сил хладнокровно искать следы убийцы.
Возможно, именно бешеное сопротивление обрекло Томоко на смерть. Она была гордой девушкой и предпочитала умереть, но не поддаться зверю. Она погибла ради него, Адзисава.
— Кто это сделал, Томоко? Кто?! — простонал он. Он не может вызвать полицию, пока не найдет хоть какую-то улику! Без этого ему ни за что не отыскать убийцу! — Кто убийца, скажи! — умоляюще повторил Адзисава. И тут нога его задела за что-то упругое.
Он вгляделся в темноту. На земле лежал баклажан. Откуда он здесь? Как он попал сюда? Здесь одни кусты и деревья. Томоко не могла принести его с собой. Значит, его принес убийца?
Адзисава показалось, что это Томоко отвечает на его мольбу. Месяц снова спрятался за тучу, и все скрыла плотная завеса тьмы.
Надо было звонить в полицию. И еще одна горькая миссия предстояла Адзисава — сообщить матери Томоко о новом страшном несчастье, обрушившемся на многострадальную семью.
Полиция моментально приехала по вызову. Выездную группу возглавил сам начальник уголовного розыска Такэмура. Он с самого начала отнесся к Адзисава с нескрываемым подозрением.
Во-первых, Томоко Оти убили поблизости от его дома. Во-вторых, комиссару было известно, что Адзи-сава связан с ней расследованием обстоятельств гибели Акэми Идзаки. Очень возможно, полагал Такэмура, что они повздорили и страховой агент убил недавнюю сообщницу. Да и само то, что именно Адзисава, а не кто-нибудь другой, обнаружил труп, казалось крайне подозрительным. Ведь Адзисава не стал объяснять, что выскочил из дому, встревоженный словами приемной дочери, в необычных способностях которой имел возможность убедиться и прежде.
— Стало быть, шли себе мимо и совершенно случайно забрели сюда — это в три-то часа ночи, да? — не скрывая издевки, спросил Такэмура.
— Собака лаяла, я решил посмотреть, в чем дело.
— Бродячих собак в городе полно. Вон, слышите, и сейчас лает где-то. Вы что, каждый раз любопытствуете, когда собачка залает?
— Лай показался мне необычным.
— Да черт с ней, с собакой. Вы мне вот что объясните: отсюда до вашего дома не так уж близко. Вряд ли вы стали бы среди ночи вставать с постели, только чтобы поглядеть, чего это собака разлаялась. Так объясните мне, зачем вы болтались на улице в такое время?
— Я… я ждал Томоко-сан и вышел ее встречать.
— Та-ак. А сначала вы об этом умолчали. И зачем же она решила нанести вам визит так поздно ночью?
— Ну это, положим, не ваше дело. Мы имеем право встречаться, когда захотим.
— Допустим. Думаю, выяснить причину вашего позднего свидания особого труда не составит. Побудьте-ка тут, пока вам не разрешат отправляться домой.
На лице полицейского недвусмысленно было написано: «Я тебя, голубчика, в момент расколоться заставлю». Небо на востоке начинало сереть, но осмотр места происшествия решено было отложить до тех пор, пока совсем не рассветет.
Когда стало очевидно, что Томоко отчаянно сопротивлялась, подозрения комиссара несколько ослабли — никаких следов борьбы в одежде и облике Адзисава не имелось. Ему позволили вернуться домой. Найденный на земле баклажан Адзисава никому не показал.