Дома его ждала Ёрико, так и не ложившаяся в постель.
— Что с тетей Томоко? — взволнованно спросила она. Ее маленькое тельце колотила нервная дрожь. Адзисава не мог сказать ей всей правды. Рано или поздно она узнает о гибели Томоко, но пока надо было уложить ребенка спать.
— Она немножко ранена, ее увезли в больницу. Ничего страшного, спи спокойно, — с тяжелым сердцем солгал он. Но в круглых внимательных глазах Ёрико было понимание. Она, несомненно, поняла, что он говорит неправду, но не хотела мучить его расспросами.
Уложив девочку, Адзисава достал из кармана баклажан и принялся его рассматривать. Зачем преступник таскал его с собой, если, конечно, баклажан принес преступник?
Взгляд Адзисава замер. На лиловой кожице он разглядел пятнышко крови. Потер пальцем — действительно, кровь, хотя и успевшая засохнуть,
И тогда Адзисава все понял. Преступник специально принес с собой баклажан, чтобы надругаться над девушкой! Поистине, оскорбленный дух зверски убитой Томоко помог Адзисава найти в темноте эту улику, с помощью которой, быть может, удастся разыскать негодяя, глумившегося над ее телом. Адзисава почувствовал, что его всего трясет от ненависти. Вся надежда на этот баклажан. С его помощью Томоко безмолвно подсказывает своему возлюбленному, как найти убийцу. Но где, где его искать?!
По виду — самый обычный баклажан. Только, пожалуй, менее глянцевый, чем обычно. И еще непривычно то, что темно-лиловый он только с одной стороны, а с другой окраска гораздо светлее. Словно его нарочно подставляли солнцу только одним боком.
Должно быть, баклажан вырос в месте, куда попадает не так уж много солнечных лучей. Это все, что мог вынести Адзисава из осмотра единственной улики. Пожалуй, если обратиться к специалисту, удастся выяснить что-нибудь еще.
Адзисава решил немного поспать — ему предстоит тяжелый день. В комнату уже проникал свет, издалека доносилось петушиное кукареканье.
К осмотру места убийства выездная группа приступила только в 8.30 утра. Снова вызвали Адзисава как первого, кто обнаружил труп. Отсюда до его дома было метров триста, до дороги — тридцать. Убитая защищалась до последнего — трава кругом была вытоптана, ветки соседних кустов обломаны. Следов было множество.
— Это вы тут натоптали, — обрушился на свидетеля комиссар. — Как теперь прикажете искать?
— Я не топтал. Увидев тело, я почти не двигался с места.
— Ладно. Так или иначе, здесь орудовал не один человек.
— Сколько их было?
— Пока не могу сказать. Но явно не один, — ответил Такэмура и, спохватившись, что сболтнул лишнее, отрезал: — Мне еще нужно будет многое у вас выяснить. Встаньте вон там, в сторонке, и не мешайте нам.
Результаты осмотра места преступления были следующими.
Положение тела: головой к северо-востоку: лицо повернуто вправо и прижато щекой к камню: туловище немного развернуто влево; правая рука согнута в локте, ладонь обращена кверху, пальцы скрючены, словно пытаются за что-то ухватиться; левая рука вытянута вниз, ноги расставлены неестественно широко и согнуты в коленях. Блузка и юбка разодраны. Лицо посинело, глаза закрыты. Белки под веками налиты кровью. На шее с двух сторон следы пальцев и ногтей: справа — отчетливо виден отпечаток большого пальца сверху и четырех снизу, слева — четырех сверху и большого снизу. Очевидно, убийца задушил Томоко Оти двумя руками, причем левая была выше.
Начальник уголовного розыска подозвал Адзисава:
— Покажите руки, пожалуйста.
Адзисава сразу понял смысл этой просьбы. По следам пальцев на шее убитой можно определить величину рук и примерный рост преступника.
— Вы еще подозреваете меня?
— Не тратьте время на препирательства, если хотите помочь следствию.
— Но вы обращаетесь со мной как с преступником!
— Обычная проверка, ничего особенного. Чтобы отделить следы пальцев и ног преступника от ваших, нам надо знать, что здесь ваше, а что его.
Комиссар был настойчив, и Адзисава позволил эксперту обмерить его руки. К счастью, они оказались гораздо больше, чем руки убийцы.
— Представляю, что было бы, если бы размеры совпали, — съязвил Адзисава.
— Рано радуетесь. Подозрение с вас ещё не снято полностью. Преступник действовал не один.
— Да бросьте вы. Смерть Томоко-сан для меня — страшное горе. Вы все пытаетесь меня преступником выставить и никак не можете уразуметь, что я торчу тут вовсе не для того, чтобы давать свидетельские показания.