— Получается, что гибель Томоко-сан никак не связана с провалом заговора.
— Тогда зачем ее убили? И кто?
— Не знаю. Скажите, не выказывал ли кто из сотрудников вашей редакции особого интереса к Томоко-сан? Были ли у нее враги?
— Мы работали в разных отделах. Я думаю, о личной жизни Томоко-сан вам должно быть известно больше, чем мне.
Уракава пытливо взглянул собеседнику в глаза.
— Нет, я тоже ничего не знаю. Но я уверен, что она не вела никакой тайной жизни.
Адзисава знал со слов комиссара, что вскрытие показало: до роковой ночи Томоко была девственницей. Да он и без того видел, что с самого дня их знакомства девушка не интересовалась никем, кроме него. У нее просто не оставалось времени ни на какую тайную жизнь после того, как они решили отомстить семейству Ооба, убившему ее отца и погубившему его дело.
— Постойте, постойте, Адзисава-сан. Не торопитесь с выводами. Может быть, убийство Томоко-сан все-таки связано с нашим заговором, — оживился Уракава, словно вспомнив что-то.
— Каким образом?
— Ведь противник знал, что она ведет расследование махинаций в низине Калпа.
Адзисава кивнул. Действительно, дело об афере с землей естественным образом возникло из дела об убийстве жены Тэруо Идзаки. Гангстеры уже нападали на Адзисава. Тогда они еще не знали, что он и журналистка из «Вестника» докопались до самой сути, но впоследствии, когда Томоко стала собирать сведения, она легко могла обнаружить себя.
Возможен и еще один мотив. Томоко убили, чтобы прекратить поиски тела Акэми и тем самым раз и навсегда покончить с делом о полученной обманным путем страховке. Якудза и без истории с дамбой имела достаточно оснований расправиться с не в меру любопытной журналисткой. Пресса всегда опасна для мафии, а над Томоко еще и витала тень ее знаменитого отца. Возможно, то, что провал заговора и расправа с Томоко совпали, было случайностью.
Так или иначе, из разговора с бывшим редактором Адзисава понял одно: убийство Томоко не было местью за попытку опубликовать статью.
— Ты что натворил, идиот?! — рявкнул Такэмура на Идзаки, едва тот ступил на порог кабинета. Ничего не понимающий Идзаки ошеломленно уставился на комиссара. Такэмура счел это уловкой и разъярился еще пуще:
— Я вижу, ты совсем совесть потерял! Мы тебя больше покрывать не станем! Из самого префектурального управления спецгруппа прибыла!
— Такэмура-сан, я ничего не понимаю! Зачем прибыла спецгруппа? — крикнул Идзаки, чувствуя, что комиссар не даст ему и рта раскрыть.
— Хватит вилять!
— Но я, ей-богу, ничего не могу понять! Что я такого сделал?
— Ну ты актер. Жалко только, что идиот. Теперь-то уж тебе не отвертеться.
— Да в чем дело?!
— Ладно, объясню, раз ты такой непонятливый. Как у тебя ума хватило отправить на тот свет Томоко Оти?
— Что-что? Я убил Томоко Оти?! — остолбенел Идзаки.
— Не крути, не крути! Не выйдет.
— П-погодите, Такэмура-сан. Вы что, серьезно?
— Серьезнее, чем ты думаешь.
— Такими вещами не шутят! Что я, с ума сошел — ее убивать?
— А кто же тогда ее прикончил? Ведь это я рассказал тебе, что они на пару с тем страховым агентом вынюхивают обстоятельства смерти твоей жены. Наверно, Томоко Оти крепко подцепила тебя на крючок, вот ты и решил заткнуть ей рот. А еще божился, что из-за тебя не будет неприятностей! Ты что, не знаешь, что делами об убийстве занимается префектура?! Да если узнают, что я с тобой, придурком, встречаюсь, за одно это с работы вышибут!
— Спокойно, Такэмура-сан, Я тут на самом деле ни при чем. Верьте мне. Ну подумайте сами: если уж убирать, то не девчонку, а ее дружка, он куда опасней. Какой мне прок от ее смерти? Ну не идиот же я, в самом деле!
— Языком болтать ты мастер. Пришил девчонку, чтобы агента запугать, что я, не понимаю, что ли?
— Да послушайте вы меня! Клянусь, я к этому не причастен. Зачем мне мокрое дело, не стал бы я рисковать деньгами, добытыми с таким трудом.
— Это-то верно. Достались они тебе нелегко. Вот ты, чтобы не потерять их, и повторил тот же фокус.
— Перестаньте, я же читал в газете: преступников было несколько. Потом — изнасилование. Стал бы я, по-вашему, этим пачкаться? Что мне, своих баб мало?
— Ты-то сам нет, а вот твои головорезы — запросто.
— Что-то вы совсем, Такэмура-сан, с перепугу голову потеряли.
— Что-о?!
— А разве нет? Если б я за это взялся, неужели бы оставил неопровержимые улики, извините, в теле жертвы? Да и ребята мои не стали бы. Риск-то — шестьдесят миллионов, сами понимаете. Нет, мы так грязно не работаем — тут в два счета сгоришь. Такэмура-сан, вот скажите, положа руку на сердце, — вы ведь, слава богу, давно меня знаете — хоть когда-нибудь работал я так неаккуратно?