— Вроде бы нет…
— Это убийство — не наша работа. Якудза касательства к нему не имеет. Головой поручусь. У моих парней всего вдосталь — и монет, и баб, я их на голодном пайке не держу. Не будут они гурьбой на одну девку наваливаться.
— Если не вы, то кто тогда? — уже другим тоном спросил комиссар. Слова Идзаки показались ему убедительными.
— Понятия не имею. Мало ли у нас в городе всяких бешеных юнцов. На них-то вам бы и обратить внимание.
— Это мы и без тебя делаем. И вообще, учти, ты все равно у меня на подозрении. Так что веди себя тихо.
— А я всегда веду себя тихо. Я вполне добропорядочный член общества.
Потеряв Томоко, Адзисава словно лишился главного стержня жизни. Ведь он только потому поселился в Хасиро, что здесь жила она. Больше тут делать было нечего. Как хотелось ему начать жизнь заново, на новом месте, — и вот все рухнуло.
Но уезжать из города он не спешил. Прежде нужно было отыскать тех, кто лишил его смысла существования, кто надругался над Томоко и убил ее.
Он выделил четыре версии.
Первая. Убийцы — люди Накато и Ооба, напуганные угрозой разоблачения аферы с дамбой.
Вторая. Преступление совершил Тэуро Идзаки, желая положить конец поискам тела Акэми.
Третья. На Томоко напала та же троица, что уже пыталась ее изнасиловать.
Четвертая. Убийцы — люди случайные и действовали сами по себе.
Первая версия после разговора с бывшим редактором отдела местных новостей практически отпала.
Вторая представлялась Адзисава несколько более вероятной, но зачем Идзаки было убивать именно Томоко? Опасно и неразумно.
Третья версия казалась самой убедительной: распаленные неудачей, тогдашние ночные подонки устроили слежку за девушкой и, улучив удобный момент, добились своего.
Четвертая версия, пожалуй, имела не меньше прав на существование, но Адзисава, не располагающему возможностями сыскного аппарата, разрабатывать ее было все равно, что искать иголку в стоге сена.
Единственной зацепкой оставался баклажан — только он, быть может, мог подсказать, кто убийцы. Несмываемым клеймом горела в этой улике жажда мести за поруганную честь и загубленную жизнь девушки.
Чтобы баклажан не сгнил, Адзисава положил его в холодильник и занялся поисками нужного специалиста. Один из клиентов в разговоре обмолвился, что в городе Ф., административном центре префектуры, живет известный ученый, специализирующийся по картофелю.
— Он заведует лабораторией в научно-исследовательском институте агротехнологии, — рассказал Маэсима (так звали клиента), отвечая на вопросы страхового агента. — Занимается профессор в основном болезнями картофеля, он большой авторитет в этой области. Ну и вообще болезнями растений занимается, так что в баклажанах, должно быть, тоже разбирается. Он увлекается лыжным спортом, в молодости занимался слаломом. На лыжном курорте я с ним и познакомился. Хотите, напишу вам к нему рекомендательное письмо?
— Это было бы просто здорово, — обрадовался Адзисава, довольный нежданной удачей. В Ф., надеялся он, власть Ооба не так сильна, как в Хасиро, там никто ему не будет мешать.
— Только уговор, — добавил Маэсима, — не агитируйте его застраховаться. — И, с любопытством поглядев на Адзисава, покрутил головой: — И откуда у страхового агента такой интерес к баклажанам?
Жизнь у страхового агента свободная, он может проводить день где ему угодно, не докладываясь начальству. Если хочешь — занимайся своими личными делами. К тому же поиск убийцы Адзисава мог бы отнести к расследованию дела о сфабрикованном «несчастном случае» с Акэми.
В тот же день Адзисава отправился в Ф., даже не условившись с профессором о встрече. Он знал, что может потратить время впустую, но надеялся только на удачу.
И ему действительно повезло. Письмо от Маэсима сработало, и профессор Саката принял посетителя весьма любезно. На визитной карточке, которую он вручил гостю, значилось: «Профессор Рюскэ Саката, доктор сельскохозяйственных наук, заведующий первой лабораторией нитчатых бактерий отделения болезней растений научно-исследовательского института агротехнологии».
Лыжный сезон еще не наступил, но ученый уже успел загореть где-то дочерна. Это был крепкий, обаятельный мужчина лет пятидесяти.
— Так вы от господина Маэсима? Давенько мы с ним не виделись. Как он, здравствует? — любезно осведомился профессор, никак не проявляя удивления по поводу неожиданного визита. Адзисава помогла его «обычная» визитная карточка, в которой не была обозначена идиозная профессия ее владельца. Со страховым агентом профессор вряд ли стал бы разговаривать так обходительно.