— Тут держи ухо востро, это тебе не Хасиро, — сказал ей Адзисава и тут же вспомнил, как Ерико спасла его от смерти под колесами самосвала.
Может быть, спокойствие, с которым девочка взирала на чудеса гигантского города, — тоже следствие ее замечательного дара? Пожалуй, за нес нечего беспокоиться, скорее уж за себя. Адзисава невесело улыбнулся.
Университет, в который они направлялись, находился в пригороде. Надо было сесть в электричку, доехать до станции Митака и там взять такси. Когда они мчались по просторной долине Мусасино, Адзисава, любуясь пейзажем, вздохнул с облегчением — в каменных джунглях он чуть не задохнулся.
Университетский кампус утопал в зелени деревьев. У проходной Адзисава назвал имя профессора, и ему выдали пропуск в седьмой корпус. Очевидно, строгости с доступом на территорию были вызваны очередным обострением борьбы между экстремистскими группировками. Студентов по дороге встречалось совсем мало…
Седьмой корпус оказался в самом дальнем, западном, конце кампуса. Это было дряхлое здание, выстроенное в европейском стиле. Двухэтажное кирпичное строение со стенами, увитыми диким виноградом, походило не на учебный корпус, а на обитель древнего отшельника.
Профессор Кэйскэ Фурабаси, заранее предупрежденный о визите, уже ждал. Кабинет, в котором он встретил посетителей, против ожиданий, выглядел вполне современно — самый обычный офис с мебелью из металла и пластика. Даже схемы и таблицы, развешанные по стенам, напоминали графики показателей и выполнения плана.
— Здравствуйте, здравствуйте, — широко улыбнулся профессор. — Я жду вас с нетерпением.
Адзисава ожидал увидеть ученого сморчка, запершегося от всего мира в башне из слоновой кости, а перед ним стоял уверенный в себе, властный человек, более всего похожий на директора какого-нибудь крупного банка. Внимательно поглядев на профессора, Адзисава почувствовал, как на смену первому удивлению приходит спокойствие — такое впечатление производил этот седой, моложавый мужчина.
— А это и есть та самая девочка? — Фурубаси ласково посмотрел на Ёрико. Очевидно, учительница достаточно подробно ввела его в курс дела. Взгляд профессора был мягким, но где-то в глубине его горел неукротимый огонек страстного исследователя. Такие глаза бывают только у настоящих ученых.
Фурубаси внимательно выслушал Адзисава, потом задал несколько простых вопросов Ёрико и объявил:
— Ну, а теперь приступим к делу, — и подвел девочку к какой-то ширме, стоявшей в углу кабинета.
Ёрико тревожно оглянулась на Адзисава, но тот успокаивающе кивнул, и она послушно последовала за профессором.
Ширма при ближайшем рассмотрении оказалась экраном, на котором висела картинка, изображающая собаку и немного поодаль от нее миску с костями.
— Скажи, детка, что нарисовано на этой картинке? — спросил Фурубаси, показывая на экран.
Ёрико подозрительно оглядела картинку и ответила:
— Собака.
— Правильно. Смотри на картинку очень-очень внимательно, пока я не велю тебе отвернуться. Вот так, умница. Итак, нашей собачке ужасно хочется есть. А вон миска с вкусными костями — совсем близко. Ну-ка, гляди лучше. Что ты видишь?
Ёрико, как ей было велено, впилась взглядом в изображение и вдруг, вскрикнув, попятилась назад.
— Что такое? — спросил профессор.
Показывая дрожащим пальцем на картинку, девочка ответила:
— Собака встала на лапы, подошла к миске и ест.
Адзисава не поверил своим ушам. На картинке ровным счетом ничего не изменилось. Но изумление Ёрико явно было непритворным. Неужели у нее галлюцинация, неужели это все-таки психическое заболевание, подумал он.
Профессор Фурубаси невозмутимо снял картинку. Под ней оказалась еще одна, морской пейзаж.
— Так. А что изображено здесь?
— Море. А вон человечек плывет.
— Верно, верно. Ну-ка погляди на этого человечка повнимательней. Понимаешь, какая штука, на самом деле плавать-то он не умеет. Как тут быть?
Ёрико на глазах переменилась в лице и, не отводя глаз от экрана, закричала:
— Ой, он тонет! Скорее на помощь, он погибает! Скорей зовите кого-нибудь! Ужас какой!
Она вся дрожала, словно у нее на глазах действительно тонул человек. Профессор внимательно наблюдал. Потом снял морской пейзаж, под ним был просто белый экран. Но Ёрико, казалось, продолжала там что-то видеть.
— Бедненький, он совсем пропадает, — бормотала она, — волны такие большие. Ох, снова захлебнулся! Все, конец. Вот и голова под воду ушла, только рука торчит. Ой, ой, плывет большущая рыбина! Она его проглотит, вот ужас! Сколько у нее зубов! Ох, какая пасть! Красная-прекрасная!