— До сих пор не вернулась?! — еще больше встревожился Адзисава.
— Ой, что же делать, что делать?
— Я сейчас приеду. Ничего не предпринимайте и никому больше не звоните.
Едва он вышел из дверей фирмы, к нему шагнули двое мужчин: один пожилой, с колючим взглядом, другой помоложе.
— Господин Адзисава? — осведомился гот, что постарше. Очевидно, они специально поджидали его здесь.
— Да, а в чем дело?
— Мы из полиции. Вы вызываетесь повесткой в управление для беседы, — вежливо, по решительно заявил пожилой.
— В полицию? Зачем?
— Там вам все объяснят.
— Я сейчас занят. Нельзя ли позже?
— Нельзя.
— Так что, вы силой меня потащите?
— Нет. Но, отказываясь следовать за нами, вы поставите себя в весьма сложное положение, — мрачно усмехнулся полицейский. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего, а молодой, казалось, в любой момент был готов броситься на задержанного. Адзисава понял: случилось что-то весьма серьезное. Его очень беспокоила участь Норико, но, очевидно, надо было подчиниться.
В управление Адзисава встретили с пугающей торжественностью. «Дело, кажется, нешуточное», — насторожился он.
— Добро пожаловать, — приветствовал его комиссар полиции. — Меня зовут Хасэгава, я возглавляю отдел уголовного, розыска. Позвольте узнать, чем вы занимались минувшей ночью, а точнее — около четырех часов утра?
Преемник комиссара Такэмура, видимо, не любил терять времени даром. Голос его звучал весьма уверенно.
— В четыре утра? Спал, конечно. Что я еще мог делать в такое время? — удивился Адзисава.
— Вы говорите правду? — Хасэгава посмотрел допрашиваемому прямо в глаза.
— Конечно. — Адзисава не отвел взгляда.
— Оч-чень странно. Дело в том, что именно в этот час вас видели совсем в другом месте.
— Я был у себя дома и крепко спал.
— И кто-нибудь может это подтвердить?
— Моя дочь.
— Ну, свидетельства дочери нам будет недостаточно.
— А в чем, собственно, дело? Это смахивает на выяснение алиби.
Адзисава замолчал, пораженный внезапной догадкой. Он вышел на убийц Томоко, заставив сознаться Сюндзи Кадзами. Теперь он держит всю шайку Ооба за горло. История о групповом изнасиловании и убийстве не только ляжет несмываемым пятном на всесильное семейство, но может вообще стать для него началом конца. Ооба пойдут на все, чтобы спрятать концы в воду. Единственное доказательство вины Наруаки — показания Кадзами. Если Кадзами замолчит, обвинение останется безоружным улик-то нет! Неужели…
— Что это с вами, господин Адзисава? Догадались, о чем пойдет речь?
— Послушайте, неужели… — начал Адзисава, страшась услышать страшную весть.
— Что — неужели?
— Неужели что-то случилось с Сюндзи Кадзами?
— Надо же, какая проницательность, — иронически усмехнулся Хасэгава.
— Объясните же, что произошло!
— Вам лучше знать.
— Да говорите же! Что с Кадзами?
— Ну вы актер. Я аплодирую. Кадзами убит. Сегодня ночью, около четырех часов. Парня задушили полиэтиленовым пакетом.
— Убит! — вскричал Адзисава. Первой реакцией было возмущение — не столько самим убийством, сколько собственным легкомыслием. Как он мог не сообразить, что этим все и кончится! Кадзами был ахиллесовой пятой империи Ооба. Конечно же, защищая Наруаки и все свое семейство, они должны были пойти на это. А он, идиот, оставил свое единственное оружие без присмотра. Какая преступная неосторожность!
— Скажите, какое удивление. Разве это не вы его убили?
Есть свидетель, который видел, как вы выходили из палаты Кадзами как раз в четыре утра.
— Врет он, ваш свидетель!
— А кому еще мог понадобиться этот Кадзами? Не могли ему простить ту историю с нападением и расквитались, это же ясно. Недаром парень боялся, что вы до него доберетесь.
Адзисава понял, какой хитроумный ход сделал враг: не просто заткнул рот опасному свидетелю, но заодно рассчитывает убрать с дороги главного заговорщика. Только теперь до него дошло, чего хотела от него ночью Ёрико, когда требовала, чтобы он срочно кому-то позвонил. Своим сверхъестественным чутьем девочка уловила опасность; если бы он ее послушался, у него сейчас было бы алиби. Кто знает, может быть, и в самом деле неотмщенный дух Томоко пытался прийти ему на помощь?
Но предаваться раскаянию было поздно. Зверь выскользнул из стального капкана, сейчас охотник сам оказался обложен со всех сторон.
— Отпираться бессмысленно, — презрительно бросил Хасэгава, — не советую затягивать с признанием.