Чингизу дважды объяснять не надо. В конце концов имеет он право на личную жизнь, без общей упряжки! Будет на что опереться, если через пару лет «Крона-Куртаж» отделится от «Кроны». Только звонить об этом никому не надо. Вася Целлулоидов так и сказал: «Только не звони никому. «Крона» тут же выставит претензии, скажет: «Раскольник ты, бля, экономический диверсант! Мы в тайге строим кирпичные дома, а ты на этом свои личные интересы блюдешь. Нехорошо. Могут и побить».
Долго не спал в ту ночь Чингиз Джасоев, все думал, прикидывал. Внешне все выглядело гладко, но душа томилась. А тут еще свидетель — блатарь на вольняшке Вася Целлулоидов. «Знаешь, Вася, — сказал Чингиз утром. — Поедем к нотариусу, в райцентр, составим купчую. Я тебе от своего права на лес пятую часть отстегну. Пусть растет, жирует, набирает твои кубометры». Подарок был царский. Васю даже слеза прошибла, что бывало не часто. Сказал, что отныне Чингиз ему дороже отца родного, которого, кстати, Вася никогда и не знал. Его подкинули в семью железнодорожника на разъезде Молодежный с целлулоидным браслетом, на котором было нацарапано «Вася». Так и определилась его фамилия — Целлулоидов…
Чингиз протянул два паспорта. В одном пряталась зеленоватая купюра с ликом покойного президента Америки Авраама Линкольна. В затемненном оконце администратора гостиницы всплыли сонные глаза. Взгляд оценивающе прихватил Чингиза и Васю Целлулоидова.
— Вы вместе? — Администратор небрежно сбросил пятидолларовую купюру в ящик стола.
— Вместе. Но в разных номерах, — кивнул Чингиз. — На два дня.
— Заполняйте анкеты, — вздохнул администратор и, протянув два бланка, добавил: — Горячую воду отключили, ремонт.
— Москва, бля, — фыркнул Целлулоидов. — В тайге у меня горячей воды хоть вплавь… Мечтал, понимаешь, — он брезгливо подобрал бланк двумя пальцами и отошел к столу, точно на расправу.
Чингиз не любил Москву, Москва его унижала; приезжая в Москву, он, как правило, был ограничен в деньгах. На этот раз деньги у него водились, он своего не упустит… Но главное, надо засветиться на бирже хорошо одетым, преуспевающим коммерсантом, на это обращают внимание, правда, основной костяк маклеров походил на свору драных псов. Но Чингиз чуял тенденцию. Внешний вид коммерсанта — составная часть маркетинга. Красочные буклеты с фирменным знаком «Кроны-Куртаж» с перечислением услуг для своих партнеров, еще кое-что по мелочам…
— Воды горячей у них нет, — бухтел Целлулоидов, нагруженный кейсом шефа и своим «ридикюлем», как он называл чемодан. — Так хотел попариться.
— Умолкни, Вася, — лениво советовал Чингиз. — Сунь голову под кран, вообрази, что на Черном море. Все дело, Вася, в воображении. Сейчас мы с тобой оставим багаж и мотнемся в город. Приглашаю тебя, Вася, как своего верного секретаря, поштефкать в модном ресторане. А там и до веселья недалеко.
— Спать хочу, — неожиданно ответил Вася. — Завтра поштефкаю. Старые раны болят. — Васю два раза резали в лагере и раз на поселении. — Устал Вася, хочет в койку, — сказал он себе.
— Ну, смотри, — тихо обрадовался Чингиз: куда он двинет с таким Васей Целлулоидовым, от милиции отбоя не будет. Вася — дитя тайги, в тулупе и шляпе, хоть и башковитый, надо отдать должное. И хватка железная. Пусть Вася поработает на фирме полгода-год, притрется, войдет в курс основных забот, познакомится с коллективом, словом, «заразится «Кроной». А потом вернется в тайгу заведовать сибирским отделением. Там Вася как рыба в воде. А со своими связями — вообще человек незаменимый. За что Целлулоидов отбывал наказание, Чингиз не спрашивает — сам расскажет, придет время…
Чингиз поменял деловой темный галстук на светло-кофейный, освежил волосы итальянским одеколоном и, прихватив визитку, надел свое роскошное пальто.
Швейцар в неопрятной униформе оценивал его фигуру хмурым взглядом, раздумывая, стоит ли суетиться или нет? Но так и не решил — Чингиз стремительно покинул гостиницу.
Площадь у западного вестибюля — некогда самого шебутного — сейчас выглядела малолюдной и корявой. Еще минуту назад Чингиза обуревало множество дерзких планов, и вот, оказавшись на улице, он стоял, не зная куда податься…
К тротуару подъехало замызганное такси. Из салона, резво егозя тощим задом в блестящих лосинах, вывинтилась белесая девица в короткой шубке, лет шестнадцати. Следом важно вылупился солидный «мэн» кавказских кровей в кепке-«аэродроме» и хлопнул дверцей такси, словно закрыл холодильник. Девица метнула в Чингиза взгляд круглых гляделок, точно оброненных в тушь. Чингиз высокомерно отвел глаза. Вообще-то ему нравились женщины старше себя, понимающие в этом деле толк, неторопливые и внимательные. А от этих, словно бройлерных, шлюх с мальчиковыми задами, белобрысых, с тощими шеями и раскрашенной кукольной башкой под мочальными патлами, кроме идиотской важности и пошлятины, ничего ждать не приходилось. К тому же почти каждая из них могла преподнести сюрприз, работай после нее на одни лекарства…